Миссия 103, Мир Топи
Преображение отправило агентов раздобыть образцы тканей недавно обнаруженного НЕХа Кротуса для изучения. Требуется кусок как минимум одного щупальца, лучше - двух разных. Уничтожать НЕХа необязательно, главное как можно быстрее после отсечения доставить образцы в лабораторию.

Миссия 107, Доминикана
На побережье на довольно большом расстоянии друг от друга были найдены трупы двух Когтецов, когда нашли третьего - он еще вяло шевелился, но к прибытию агентов тоже умер. Местонахождение разрыва неизвестно, людей не эвакуировали, так как нападений НЕХов не было. Нужно убедиться, что живых НЕХов не осталось, найти и закрыть разрыв. Также стоит убедиться, что разрыв был только один и что поблизости нет НЕХов из того же или других миров - ведь нет гарантии, что Когтецы ранили друг друга сами.



Телеграм-канал Agency ELM

Наша тема Объявления от администрации!

[12.01.20] Появилась новая игра, визуальная новелла по миру Эльма! К вашему вниманию представляем ELM AGENCY: SHORT DATING SIMULATOR!

ELM AGENCY

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ELM AGENCY » Альтернатива » Burn, baby, burn


Burn, baby, burn

Сообщений 61 страница 90 из 135

61

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Все еще пес Инквизиции[/status] Наверное, если бы у Габриэля было желание написать книгу, то она бы непременно называлась "почему меня бесит Альва". И бог ему свидетель, страниц бы там оказалось предостаточно. И, в списке бесячестей почетное место занимало то, как у демона постоянно получалось говорить так, что вроде согласился, а вроде еще пищи для размышлений подкинул. У него было слишком много вариантов видения мира, конфликтующий слишком сильно с довольно скудной инквизиторской концепцией. И одновременно эти варианты звучали слишком правильно.
- Тогда что такое истинная тьма и истинный свет? Я всегда полагал, что это демоны и ангелы являются их воплощениями, разве не так? - вопросительно поднимает он брови, даже не ерошась особо. Интересно же, такое ни в одной книге по теологии не вычитаешь. А после следующих слов Альвы ушки Вайта предательски дрожат самыми кончиками, пусть лицо и остается невозмутимым, как будто и не было ничего, не задыхался он от возбуждения, которое после пришлось унять настолько ледяным душем, что казалось, словно он сам в кусок льда обратился: - Тебе уже ведь не одна сотня лет, а до сих пор тянет к постельным утехам? - укоризненно вопрошает он, вздохнув так тяжело, словно тяжесть всего мира лежит на одних хрупких эльфийских плечах. Вот все демоны как демоны: пытают, издеваются, варят в котлах, но это не точно, а у него извращенец какой-то. И эстет хренов.

Габриэль мудро помолчал, переваривая новую информацию. У Люцифера был близнец? А потом он наверняка захотел трон и понеслось. Думать о том, как проходила битва двух существ, одно из которых могло по щелчку уничтожить любого высшего, Вайту как-то не хотелось. Наверняка происходило что-то очень и очень страшное.
- Я так понимаю, что второй близнец благополучно скончался? - уточняет он осторожно, даже радуясь немного при этом, ведь два Люцифера на одну бедную Землю - это уже перебор. А потом фыркает и снова замолкает, воскрешая в памяти их первую встречу в той самой комнате с белыми стенами и стерильным запахом надвигающейся боли. Вскидывается, вспоминая, что специализацию демон так и не рассказал, вырвавшись из оков и оставив поцелуй на губах.
- У тебя точно склероз, потому что род деятельности помимо совращения политиков и Ватикана ты так и не обозначил. Что, всех через постель на темную дорожку толкаешь? - ядовито интересуется Габриэль, тонко намекая на демоническую проституцию. Типа ай-яй, высший демон, а ведет себя как какой-то инкуб, что за незадача. - А на кровавые ритуалы демоны ведь отзываются охотнее, так что люди ими поэтому и пользуются.

Поднявшуюся волну бешенства удается загасить почти чудовищным усилием воли, лишь глаза выдают в полной мере гамму обуревающих эмоций. Габриэль сжимает кулаки - счастье, что в них уже нет чашки и та не расколется на тонкие осколочки, впиваясь в многострадальную ладонь, а потом спокойно кивает:
- Тем лучше, как раз убить тебя входило в мою программу минимум, - не менее обаятельно улыбается он, как будто говорит о погоде или списке дел на сегодня. Проснуться, сделать зарядку, почистить зубы, почитать книги, убить высшего демона, позавтракать. Каждый день таким занимается, привычная рутина.
Из слов Альвы он делает совсем иной вывод и вдруг сияет довольством, вспоминая недавний разговор про души:
- Значит, раз душа у меня есть, то я все же человек, которого ты нагло обратил вот в это, - Вайт мрачно тыкает в тонкое запястье, намекая, что "вот это" ему совсем не нравится. Чего уж говорить про длиннющие волосы, отказывающиеся быть подстриженными. - Добатареили их, что изгнали из родных земель, - добавляет он мрачно, даже не представляя как эльфы должны были заебаться, чтобы дружно собраться и уйти в другой мир. Наверное, очень сильно.

Осознавать, что по сути "Люцифер" будет всегда, как и самый главный ангел - довольно грустно. Это значит, что война будет длиться вечность, пока человечество, если дело конечно же в нем, не исчезнет. Очень невеселая перспектива, учитывая, что это самое человечество и так постоянно балансирует на краю бездны, открывая все новые и новые способы себя убить. Даже хомячки и те более осознанны.

Он молчит, чувствуя чужое дыхание, продолжая напоминать камешек, засунутый в мешок для имитации мягкости. Молчит целую минуту и потом сдается любопытству, негромко спрашивая, даже не пытаясь повернуться:
- Ты сказал про магию. Неужели согласишься учить? - это очень сильно не вписывается в придуманное будущее, в котором, как казалось Габриэлю, его отдадут в местный бордель и будут активно глумиться. А еще Габриэль понимает, что если будет возможность учиться справиться со своей силой, то надо соглашаться, а не то и правда сгорит в какой-то момент, слишком уж много порой пытается вырваться наружу. Ненависть ненавистью, а медленное саморазрушение бывшему инквизитору было не по душе. - В том и дело, что пока, вдруг воспользуешься моим сонным состоянием для всяких мерзостей, - даже не думает перестать ворчать Вайт, подгребая к себе ближе подушку и обнимая ее, как будто это могло защитить от демона.

Возмутиться бы, да против правды не попрешь. Прекрасно чувствуется, что жар идет не снаружи, а изнутри, поэтому Габриэль только угрюмо сопит, даже не думая попросить о помощи - ему это не приходит попросту в голову. К тому же помощь от демона наверняка потребует непомерной цены. Он замирает, помедлив и все же прикрыв глаза, делает глубокий вдох и выдох, все еще не доверяя и ожидая какой-то подлянки, чуть вздрагивает от почти невесомых прикосновений, как будто они могут в любой момент обратиться ударом. Останься у него прежнее тело и Альва сейчас мог бы провести по многочисленным шрамам, но сейчас под его пальцами была только гладкая кожа. А жаль, может это его бы отвратило.

Становится заметно лучше, словно его вытащили из кипятка и положили в прохладную водичку, Габриэль сам не замечает, как постепенно расслабляется, обмякает в крепких объятиях, переставая хмуриться и даже заулыбавшись, когда его окончательно отпустил злой еж, в который превращалась собственная сила лишь из-за его же неприятия Альвы.
- Легче, спасибо, - с довольным выдохом соглашается он, вспоминая о своем обещании делиться силой и заодно желая спихнуть ее подальше, чтоб копилась подольше и не мешала, чуть ли не вырываясь из груди, интуитивно повторяет то, что делает Альва, только со своей стороны, щедро отдавая светлую энергию, солнечным теплом прокатывающуюся по венам, кружащую голову весенним ветром, свежим лесным запахом, отзвуком крон вековечных деревьев, на которых размещались когда-то выращенные эльфийские жилища. Отдает добровольно и даже не подозревая, насколько выше ценится такая энергия, по сравнению с вымученной на алтарях, собранной вместе с вытекающей кровью и последними проклятиями.

Становится так хорошо, уютно и замечательно, что открывать глаза уже не хочется. Габриэль даже не подозревал, что за сегодня умудрился устать так сильно, судя по тому как неумолимо он начал скатываться в дрему. А может дело было в том, что уже давненько горящий ненавистью инквизитор не находил способа притушить свое пламя и даже по ночам не находил полноценного покоя.

Очень скоро его дыхание стало глубоким и медленным, а тело окончательно разомлело в объятиях, Габриэль провалился в сон, даже не подумав сейчас, что Альва мог бы поиграть с его разумом и подарить сновидение любой степени ужасности, прижался даже теснее, со временем повернувшись поудобнее лицом к нему и обняв, что-то невнятно пробормотав, ткнувшись носом в шею при этом.

+1

62

- Нет, не так. Демоны и ангелы только носят маски, приспосабливаются, если тебе так понятнее, - Альва не слишком-то церемонится с выбором слов. Хотя, возможно, стоило бы подбирать их как-то более тщательно. Смысла в этом демон не видит: все равно Габриэль его пленник, и ему явно не судьба нести свет истины в людские массы. Да и в целом уже не судьба когда-либо появиться среди людей.
А еще Альве откровенно доставляет то, как вокруг Габриэля потихоньку рушится привычный для него мир. Это такое забавное ощущение – понимать, что рушишь устои, которые формировались годами, впитывались если уж не с молоком матери, то с аскетичной монастырской пищей. Или где там рос бывший инквизитор – не важно вообще.
- Ставишь мне это в упрек настолько усиленно, будто постельные утехи – это что-то ужасное. А сам небось кроме миссионерской позы в темноте под одеялом ничего и не знаешь, - хихикает совершенно по мальчишечки демон, прикрывая ладонью рот. И нет, ему совсем не стыдно за такую откровенную провокацию, хоть он и знает, что Габриэль вряд ли на нее поведется. Хотя… На провокацию-договор с поцелуем же тогда повелся, так что Альва уже ничему не удивится, если честно.

Альва был ребенком, когда междоусобица, разгорающаяся постепенно, занялась ярким пожаром. И он смутно помнит, с чего все началось. Помнит только, что взрослые были уверены: все предопределено. Предопределено с того самого момента, когда в королевской семье родились близнецы, и обоим им сохранили жизнь. Междоусобицы было не миновать. А еще хорошо помнит мамин голос, уверяющий, что все циклично. И что рано или поздно нечто подобное повторится снова. А потом опять и опять. И будет повторяться всегда, потому что рано или поздно в королевской семье рождаются близнецы. Просто кому-то давно убить одного из них, а кому-то нет.
- Угадал. Погиб в междоусобице. А нынешний повелитель, - в голосе Альвы проскакивает что-то теплое, почти сродни благоговению на секунду: - Пока парой не обзавелся, как и наследником. Он относительно-молод все же, - поясняет легко. А после смешливо фыркает: совсем забыл, что умудрился испариться из поля зрения инквизитора до того, как рассказал тому какие-либо серьезные подробности о своей деятельности. – Да даже если и через постель, и что? – интересуется с милейшей улыбкой, игнорируя попытки задеть свою чувство собственного достоинства: - Но вообще нет. Людям далеко не всегда нужна постель. А вот власть, влияние и другие блага – совсем иной уровень разговора, - на губы на секунду ложится соблазнительная улыбка, да тут же стирается под очередным фырком. – Всего лишь имидж. Тьма должна быть темной, знаешь ли.

Да, вот так вот легко и просто. Кровавые жертвы не потому, что это на самом деле нужно демонам, а потому что людям так гораздо проще воспринимать тьму истинной тьмой. Ну, или воспринимать темным то, что они хотят таковым воспринимать.
- Если хочешь, я тебе даже кинжал собственноручно в руки вручу, - предлагает Альва без подвоху. Ну, почти без подвоха. Исключая тот факт, что на его земле и в его доме вреда ему ничего не причинит. Но об этом демон тактично так умалчивает.
- Ты полукровка, поэтому душа у тебя человеческая. И я тебя не обращал. Только дремавшую силу пробудил, а она разорвала бы твое старое тело в клочки без шанса на восстановление. Да и так тебе идет больше – никакой щетины, никаких этих шрамов, волосы длинные, как у куколки, - елейно тянет Альва, мысленно прекрасно понимая, что от подобных слов Габриэль вспыхнет в очередной раз, словно спичка. Особенно наверняка на сравнении с куколкой.

Напряженность в чужом теле если и рассеивается, то до безобразия медленно. Впрочем, Альва отличается редкостным упрямством: например, совсем не намеревается разжимать руки, продолжает касаться губами затылка. И чужая заинтересованность отзывается приятно где-то в глубине души.
- Выучишь язык, и кое-что сможешь даже без моей помощи по книгам разучить. А потом – научу, если договориться сможем, - легко сообщает он, понимая, что не учить наделенного магией, пользоваться своей силой – это жестоко, по меньшей мере. Это обречь его на долгую и мучительную смерть, а подобный расклад совсем не вписывался в планы Альвы. Если бы он хотел Габриэлю смерти, не заморачивался бы с чужим преображением так, как заморочился. – Да ладно, если б я хотел сделать с тобой что-то непотребное – уже бы сделал. А так ты мне не сдался сегодня, - в голосе откровенная и даже не наигранная небрежность. Впрочем, Альва вообще отлично умеет всякое изображать. И пренебрежение, которым он встречал сегодня Габриэля, и которое снова сквозит в голосе – не исключение.

Сила Габриэля разливается по телу легкими звенящими отголосками, оседает на кончиках пальцев, да на губах морозной свежестью, теперь уже не пытаясь обжечь или уколоть своего врага. Альва от столь щедрого дара отказываться не собирается, впитывая ее в себя легко, вбирая вместе с медленным, размеренным вдохом. А еще Альва чуть улыбается. Просто потому, что отлично ощущается, как тело в его руках расслабляется постепенно, перестает напоминать натянутую струну, что вот-вот готова лопнуть.
- Сразу бы так. А упирался-то, - ворчит демон мягко в чужую спину и только ближе притискивает к себе стройное тело. И больше ничего не делает, как и обещал. Даже объятия, кажется, не сжимает сильнее необходимого. Он чутко прислушивается к тому, как постепенно выравнивается чужое дыхание и вскоре понимает, что Габриэль провалился в сон.

Альва улыбается в чужую макушку, все также касаясь ее губами. А еще – пользуется нагло чужой открытостью и тем, что Габриэль расслабленно уснул, наверное, впервые за долгое время. Чуть сосредотачивается и слегка вмешиваясь в чужое сновидение, добавляя ему чуть больше пошлости там, где это необходимо, чтобы сон из невинной картинки превратился в откровенную уже порнуху. Магия ложится тонкой паутиной, которую и не прочувствуешь как следует, пока сам не овладеешь чем-то подобным. А потому быть раскрытым Альва не боится: все равно он знает, что Габриэлю нет-нет, да снится нечто подобное с его участием.

Снится, как Альва снова целует, в этот раз не слушая возражений и возмущений, пресекая попытки отстраниться или отбиться от прикосновений. Как скользит пальцами по точеному телу, пробираясь под одежду, оставляя на коже бледные следы царапин. Как вынуждает отклонить голову назад, открывая болезненным поцелуям-укусам беззащитную шею. Как заставляет опуститься на колени и приоткрыть покорно губы, пуская член в горячий рот. И – Альва знает и это тоже – во сне Габриэль не ненавидит, а ловит кайф от ситуации. Искренне ей наслаждается, пуская каждый раз член до самой глотки и лаская себя в темп движениям, чтобы подготовить к основному действию.

Альва распахивает глаза, чувствуя, как чужой теплый нос утыкается куда-то в шею. Фыркает мягко котом, давая Габриэлю возможность устроиться удобнее и рухнуть обратно в свое сновидение.
А утром не разжимает рук, отлично чувствуя чужое возмущение от того, что бывший инквизитор обнаружил себя мирно уткнувшимся в шею злейшему врагу, да чужое возбуждение от посетивших ночью снов.
- Ты так мило постанывал во сне, - бархатно шепчет на острое ухо, едва касаясь его дразняще губами, только добавляя разгоряченному с утра телу ощущений. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

63

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Все еще пес Инквизиции[/status] Габриэля когда-то не любили по многим причинам. Кроме острого языка, непокорности и упрямости он еще иногда показывал свое сомнение. Зачастую, конечно, прятал его подальше, но в глубине души оставалась легкая червоточинка сомнения от того, что цель и средства того самого светлого и главного небесного парня часто не совпадали. И если предположить, что Альва не развлекается, запутывая его во лжи, а говорит самую чистую правду, то многое приобретало смысл, а его старательное следование правилам его теряло. Ведь кому какая разница соблюдается пост или нет, наказываешь себя или нет, если все это влияет лишь на душу, на ее аппетитность в глазах той или иной стороны. И то демон на его душу особо не облизывается, назвал такой себе. Обидно, между прочим.

Он колеблется, обещая себе подумать на досуге обо всем этом, разложить по полочкам и записать, чтобы не забыть, чтобы в случае чего иметь возможность поймать Альву на бессовестном вранье. Жаль, что он никогда не был хорошим теологом, лишь солдатом, командиром, но не тем, кто может заговаривать зубы до беспамятства. Альве бы поговорить с его начальником, вот там бы они крепко столкнулись лбами.
- К твоему сведению я вполне хорошо осведомлен о различных позах, в которые входит не только миссионерская и не только под одеялом, - сдержанно шипит Вайт, раздражаясь от этого веселого смеха, фыркает и всем своим видом показывает, что доказывать свое знание вовсе не намерен. Взрослые создания оба, должны понимать, что вряд ли бы его потребности удовлетворило банальное пыхтение в темноте.

Габриэль вздыхает и качает головой. Ох уж эти игры за власть, в которых одинаковы и демоны, и люди, пытаясь урвать себе кусок побольше.
- Неужели нельзя было править вместе? Убивать родную кровь как-то слишком, - морщится он, не оценив странного благоговения в голосе Альвы, думая заодно о том, как был бы счастлив, будь у него брат или сестра. Он бы непременно защитил их от всего, чего угодно, подарил бы намного лучшую жизнь, чем была у него. Может быть все пошло бы по другому сценарию и он никогда бы не встретил Альву и не стал бы этим тощим недоразумением, словно сошедшим со страниц порножурнала. Он снова сопит и передергивает плечами: - Власть, влияние, ага. И стоит ли это того, чтобы в итоге стать батарейкой и еще и расплатиться порой жизнями окружающих? - ворчит Габриэль риторически, стараясь не смотреть на сложившиеся в завораживающей улыбке губы. И добавляет мстительно, помня как демону не нравится его грубый лексикон: - Имидж-хуимидж. Мне больше по душе была бы тьма, где поили какао, растили цветочки и вели народ к процветанию.

Бровь скептически изгибается, Вайт смотрит на Альву как на идиота, умудряясь одним взглядом опустить, как чистокровный эльф. Генетическая память предков, все дела.
- Я же не буду убивать тебя тем оружием, которое ты предложишь, а найду способ, который наверняка сработает, - задушевно обещает он и предсказуемо вспыхивает, белея от ярости и так гневно прожигая демона взглядом, что будь у него немного умения обращаться с текущей по венам силой и Альва бы точно свалился с разрывом сердца. Но почти сорвавшийся с губ мудреный посыл Габриэль все же проглатывает и говорит совершенно иное: - Так говоришь, что разорвала бы, словно я редкостной силы маг. А вот насчет кукольности я бы поспорил, ты выглядишь ничем не маскулиннее, - добавляет он, не удержавшись и вставив недовольную шпильку.

Внутри все ликует. Значит, ему уготована другая судьба в планах Альвы, а это значит, что у него есть больше времени, а чем больше времени, тем больше книг он сможет прочитать и больше узнать, чтобы потом справиться с высшим и выбраться отсюда целым и здоровым. Может и тело старое вернуть сможет хоть немножко.
- Главное не проси чего-то запредельного, - обозначает Габриэль свою позицию, что вовсе не против начать учиться богомерзкой магии. Все равно это часть его жизни теперь, так лучше ее обуздать, нежели гореть и бессильно скрежетать зубами, когда внутри от одного только присутствия ненавистных демонов все закручивается в тугую спираль, пытаясь защититься и не умея этого делать. - В качестве исключения сегодня я тебе поверю, - фыркает он не менее небрежно, прикрыв глаза и понимая, что у Альвы потрясающе получается быть нежным. Лучше уж бы действовал, как в тот раз с изнасилованием, а то если так продолжится, то ненавидеть со временем будет все труднее и труднее.

Сон снится как назло из разряда мокрых, которые уже несколько раз посещали Габриэля, как бы он старался не думать об Альве в таком ключе. И так как это сон, он не сопротивляется накрывающему от пары поцелуев желанию, наяву крепче стискивая Альву и закидывая ногу на его бедро, пошло потираясь и тихо постанывая, пока во сне горячий и твердый член трахает его глотку, заставляя задыхаться и нетерпеливо ласкать себя все быстрее. Он ведь даже не знает так ли это приятно, как снится, но телу это не мешает заводиться, подчиняясь каждому приказу Альвы, раздвигая пальцами пульсирующие мышцы шире, раздвигая ноги и бесстыдно демонстрируя свой член и изнывая от желания ощутить в себе нечто большее, чем просто пальцы.

Габриэль просыпается, задыхаясь и не понимая где он и кто с ним в одной постели, прижимается своим возбуждением к бедру, поднимает горящий неудовлетворенностью взгляд и облизывает сухие губы, не сдержав тихого стона от прикосновения к уху.
- Мне снился настоящий кошмар, - неубедительно лжет он, пытаясь выровнять напрочь сбитое дыхание и отлипнуть от Альвы, чтобы отправиться в ледяной душ. Почему вообще вместо пышногрудых красоток фантазия подсовывает ему, как он сосет член и тащится от подчинения. Наверняка это все демонические флюиды. - Я пойду, пожалуй, у меня еще душ впереди, зарядка, завтрак, повторение изученного, - Вайт изо всех сил цепляется за ежедневные мелочи, чтобы изгнать из головы совершенно другую картинку. Получается очень плохо. Так плохо, что он все еще не сбежал из уютной кровати, да взгляда от лица Альвы отвести не может, вспоминая, как во сне оно выглядело в момент страсти.

+1

64

Альва мысленно хвалит себя, понимая, что Габриэль нет-нет, а задумывается о том, что мир устроен вовсе не так, как ему с детства рассказывали в этом его приюте, или где он там вырос. Забавно осознавать, что семя упало в благодатную почву и будет расти там, цвести буйным цветом. И чем больше времени будет проходить, тем выше вероятность того, что Габриэль смирится, что мир не черно-белый и плоский, словно картинка, а гораздо сложнее.
Конечно, можно было бы играть тьмы, зло и смерть, не рассказывая бывшему инквизитору истины об устройстве мира, но Альва не видел в этом смысла. Гораздо выгоднее для него, если пленник будет знать правду и сможет ее анализировать, чем если будет продолжать жить во лжи, да надеяться бог его знает, на какое чудо.

- Ооо, - тянет Альва с нотками откровенной провокации в голосе: - Я с огромным удовольствием послушал бы, какие ты там позы знаешь. Но почти на сто процентов уверен, что вместо увлекательного рассказа ты снова только расфыркаешься, да пошлешь меня лесом. Ну, может, забавно покраснеешь еще для комплекта кончиками ушей, - у Альвы всегда получалось очень обаятельно улыбаться. От этой его улыбки таяли даже самые праведные политики, сдавали позиции самые верные своим идеалам на протяжении последних веков. И сейчас он с этим мягким обаянием улыбается Габриэлю, будучи уверенным в том, что бывший инквизитор отведет взгляд в сторону.

На несколько секунд демон задумывается, как правильно ответить на поставленный вопрос. Чуть щурит голубые глаза и отрицательно качает головой, сдувая с лица волнистую прядку волос.
- Нельзя. Дело в силе. Сила правителя должна быть сосредоточена в одних руках, а не поделена надвое. Иначе это тоже самое, что в человеческом государстве бразды правления в равной степени оставить двоим наследникам, - поясняет он, максимально упрощая информацию, не нагружая Габриэля буквально тоннами знаний о природе сил демонов, о том, как эта сила передается. Рано пока. Может, позже сам прочитает, когда языками овладеет, а может Альва когда и расскажет, но не сейчас.
Вместо этого демон тянется быстро, да легко щелкает эльфа по носу. Слегка так. За очередную ругань. Предупреждал же, что не нравится.
- Вопросы к людям. Они представляют тьму с жертвами и кровью, а не с камином, какао и печеньками, а мы лишь соответствуем ожиданиям, чтобы эффективнее работать.

Габриэль предсказуемо вспыхивает, словно сухая трава в жаркий полдень, от сказанных слов. Альва забавляется, и это отлично видно по его голубым, совершенно бесстыжим глазам. Ему нравится, как эльф бесится, а в голове заодно щелкает – появляется отличный план, как развлечься. Не сейчас, конечно. Как-нибудь в будущем, когда время будет более благоприятным.
- У тебя много силы. Ты пользоваться ей не умеешь, а от того тебя так и корежит, в том числе эмоционально. И спишь небось не очень спокойно ночами, потому что сила жжет, - очередной взгляд глаза в глаза получается внимательным, очень проникновенным. По нему так и читается простое «ты предсказуем, я знаю о тебе все, что можно знать, разве что мысли не читаю, но и они предсказуемы, не надо даже в голову заглядывать». А еще сквозит мягкий вызов, будто бы предложение попытаться удивить, сделать что-то из ряда вон. На почти что упрек касательно внешности Альва лишь мягко благодушно фыркает, да смотрит со снисхождением, мол можно было придумать и что пообиднее, но – кажется – у кого-то закончилась фантазия. Вот это неприятность.

- Как придет время, так и поторгуемся, - «успокаивает» демон: - А сейчас – спи, - будь ситуация несколько иной, он непременно положил бы Габриэлю на глаза прохладную ладонь, чтобы еще немного притушить горящий внутри пожар чужой силы, помочь заснуть. Альва этого не делает: сомнительное удовольствие, когда тебе впиваются в руку зубами или в очередной раз злобно шипят. Можно будет, конечно, построить оскорбленную невинность, но он итак сделал достаточно пока, облегчив чужое состояние.

К моменту пробуждения Габриэль оказывается ближе, его нога давно закинута на Альву, и игнорировать подобное положение вещей – это преступление против всех богов, что когда-либо придумывало для себя человечество. Альва и не игнорирует, притискивая к себе ближе, нагло пользуясь чужим сонным состоянием вперемешку с податливостью, пропихивая колено между чужих ног, вынуждая их развести.
- Настолько кошмар, - голос сознательно до шепота понижает, вынуждая прижиматься ближе к себе и мягко касаясь губами кожи на чувствительном ушке: - Что ты никак не просыпался, постанывал и прижимаешься так отчаянно? И неужели тебя возбуждают кошмары? Потому что если нет, то я не знаю даже, что это упирается мне в бедро, - демон весело улыбается, откровенно забавляясь ситуацией.

А еще – ведет пальцами по бедру поверх тонкой одежды, останавливаясь на границе между тканью штанов и кожей: рубашка Габриэля задралась слегка во врем сна, обнажая часть живота. Соскальзывает пальцами вниз, царапающе проводя по внутренней стороне бедра, накрывая легко ладонью чужой пах с откровенным стояком, да надавливая. Не прикасаясь к коже, только через одежду. И даже чуть отстраняется, чтобы видеть, как будет меняться выражение лица его пленника, как будут смешиваться в гремучий коктейль ярость от осознания своего положения и беспомощности, да желание получить больше прикосновений, особенно после того сна, что видел Габриэль.

- Ты что, отпускать куда-либо в таком состоянии – форменное живодерство, - почти мурчит демон, языком ведя по хрящику уха, коротко сжимая на нем зубы и думая о том невольно, что Габриэлю безумно подошли бы сережки: - А я хоть и демон, но в живодерстве пока еще увлечен не был, - ладонь тем временем скользит по отлично ощущаемому сквозь ткань контуру чужого члена, томительно-медленно лаская.[nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

65

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Наверное, именно поэтому свет был привлекателен для определенного рода людей - во свету не надо было думать. По крайней мере простым пешкам, чьей задачей являлось исполнение приказов без лишних размышлений. Впрочем, наверное у темных было так же, просто у пешек было чуточку больше вариативности. И, к сожалению Габриэля, думать он любил. Не всегда верно, не всегда в том направлении, не всегда в соответствии с Библией, а скорее с собственными заморочками. Ведь даже в инквизицию он пошел ради мести, а это все же не слишком светлое желание.

Он задыхается от возмущения, смерив Альву прожигающим взглядом. Ох, если бы только у него была сила супермена, но увы. И потому Вайт привычно огрызается, чуть ли не капая ядом и совсем растеряв все почтение к своему учителю - урок-то кончился:
- Я знаю поз не меньше, чем ты, так что не надейся меня подъебать моей постельной некомпетентностью, - сообщает он и добавляет, немного подумав и стараясь, чтобы звучало максимально обидно: - демон.
Хотелось сказать что-то матерное вдобавок, но пришлось остановиться на самом безобидном варианте, все же одежду Габриэль очень любил, особенно когда находился среди мерзких дьявольских отродий. Они, конечно, даже не смотрели в его сторону, когда он разгуливал в неглиже, не тыкали пальцем и не шептались, относясь к этому удивительно спокойно, словно в доме Альвы каждый день появлялись голые эльфы, пытающиеся казаться невидимками, но самому Вайту было очень неспокойно в эти дни. Особенно когда появлялось желание подрочить на себя такого красивого.

Взгляд он все же отводит, ворча что-то под нос, а потом упорно уставившись обратно на Альву, стараясь выработать иммунитет к его обаянию. Он же светлый, инквизитор и вообще враг всех демонов этого мира, он ни за что не поведется, потому что знает: от демонов нельзя ждать ничего хорошего. И за самой распрекрасной улыбкой скрывается лишь тьма, а тьма, как известно, раздает отнюдь не печеньки.

- Все еще не понимаю в чем проблема. Отдали бы силу старшему, наверняка они не одновременно секунда в секунду родились, а второго посадили бы в качестве министра или личного советника или еще кого, кем для вас было бы не обидно. Наместника дел на земле, например, вам же нравится там торчать, - Габриэль фыркает, лишний раз демонстрируя как важны ему кровные узы, пусть и не желая этого на самом деле. Ворчит, потирая нос и напоминая сейчас недовольного кота, которого ткнули в сделанную им же лужу в неположенном месте. И ведь не увернуться от этого патлатого ублюдка, никогда не угадаешь, что у него на уме, когда отпихнет, а когда притянет к себе и начнет приставать, а когда просто проигнорирует.
- Окей, тогда я представляю тебя как очень добрую тьму с какао, печеньем и желанием отпустить меня домой. Работает? - насмешливо щурит он зеленые глаза, прекрасно зная, что ничерта это не сработает: - А еще с камином, на котором можно жарить зефирки, и таким же звездным небом в моей спальне, - Габриэль добавляет еще один пункт, который ему ну очень полюбился, глядя насмешливо на Альву, мол сделаешь или слишком вредный?

Он снова отводит взгляд, не выдерживая вызова в голубых глазах, бурчит и ворчит, заворачиваясь в одеяло получше и сопя недовольно. Как будто он хоть раз просил об этой силе. Вспоминается, как когда-то в детстве его тоже так неприятно жгло изнутри, подзуживая что-то сделать, но со временем это уходило, а потом и вовсе уснуло, придавленное более живучей человечьей частью. И тут появился Альва с его тягой к прекрасному, в которую вовсе не входил мужик с щетиной на подбородке и волосами везде, где это положено. А теперь, тьфу, гладкий, как полиэтиленовый пакет, хоть в рекламе депиляторов снимайся, где девушки бросают по ногам платки и показывают как красиво они скользят. Да и вообще, что ему теперь делать с этой внешностью в мире людей? Только сныкаться в лесочке амазонки и выращивать там свой огород, отгоняя тамошних тварей. Ну или разобраться с Ватиканом и героически сдохнуть, потому что ему это так просто не оставят.

Сонный Габриэль равно милый и податливый Габриэль в первые минуты, когда он еще не сильно различает где дрема, а где явь. Он даже не сопротивляется, когда колено оказывается между ног, сам легко о него потирается, выдохнув прерывисто и возбужденно, только потом понимая, что это беспощадная реальность. Он пытается отпихнуться, шипит и заметно вздрагивает, ощутив губы на чувствительном ухе.
- Это ты наслал мне тот сон, демон? Потому что иначе мне бы такая пакость не приснилась! - Вайт безуспешно пытается свести ноги, что затруднительно из-за колена между ними, путается в одеяле и пытается его впихнуть между собой и Альвой, чтобы хоть так защититься. И это конечно же не получается. Зато у Альвы все получается просто отлично, заставляя сердце быстро забиться, а дыхание предсказуемо сбиться.

Габриэль ловит руку за запястье, пытаясь отодрать от себя, чтобы радостно стоящий и требующий внимания член не трогали так активно:
- Я сам прекрасно справлюсь со своим состоянием, ценю твою помощь, но я не по мужчинам, - раздраженно рычит он, неожиданно для себя сорвавшись на тихий стон, когда зубы сжались на ушке, послав по телу чуть ли не электрический разряд, заставивший вздрогнуть: - Все бывает в первый раз, побудь живодером и отпусти, мы не договаривались на это.
На словах Вайт сопротивляется очень активно, а вот тело все быстрее сдает свои позиции, распаленное и сном, и медленными прикосновениями. На ум невольно снова пришло воспоминание о том, как он стоял на коленях перед Альвой, бесстыдно трахая себя пальцами, как ловил каждый взгляд, проводя языком по нежной коже. Рот наполняется слюной, которую Габриэль сглатывает и кусает губы, пытаясь болью отвлечься, раз уж больше ничего не помогает.

Я вытерплю, буду лежать бревном и бревниться, тогда он точно оставит меня в покое. А потом в душ, потом помолиться, поесть, еще помолиться...

+1

66

Альва только тихо хихикает. Почему-то из уст Габриэля простая констатация факта, что в идеале должна звучать оскорбительно – ну, в его воображении, по крайней мере – звучит умилительно, едва ли не как комплимент. Впрочем, сообщать об этом бывшему инквизитору демон не торопится, решив, что если сказать, то Габриэль перестанет делать попытки его оскорбить, и придется обходиться без этой восхитительной ярости в зеленых глазах, да без очередного кинутого почти что упреком слова.
- Я должен был попытаться, сам понимаешь. Хотя ни в жизнь не поверю в твою компетентность, пока не увижу ее на практике. А то языком-то все горазды трепать, а на деле…, - Альва задумчиво тянет и чуть приглушает голос, мол все-то с вами, светленькими, понятно. Темнота, одеяло, миссионерская поза, и ни шагу дальше, а то боженька покарает за разврат.

Альва умел быть очень обаятельным, когда этого хотел. На эту его улыбку, на прищур голубых глаз народ на земле велся очень легко, особенно учитывая, что там мало кто знал, откуда он на самом деле. И сейчас своим обаянием демон пользовался вовсю, даже не пытаясь сбавить обороты, хоть и понимал, что с Габриэлем будет не так-то просто. Тот не только ненавидит темных всем сердцем, так еще и знает о его природе, а потому все пропускает через эту призму, включая улыбки и взгляды из-под ресниц.

- Проблема в том, что передача сил возможна только в одном случае. Угадай с трех раз, в каком именно? – предлагает он. Это только кажется, что все легко и просто. Что силу можно передать, да замкнуть на этом проблему, решить ее одним махом. На практике же все гораздо сложнее. Если бы выход был, демоны бы им пользовались, потому что двое детей, учитывая не слишком большое количество молодняка – всяко лучше, чем один ребенок. Но ничего не поделаешь.
- Ты утрируешь, и получается у тебя откровенно плохо, - фыркает весело Альва, без тени сомнения встречая чужой взгляд зеленых глаз, едва удерживаясь от того, чтобы показать Габриэлю язык. И на провокацию в стиле детского садика не ведется. В конце концов, их торги за звездный потолок окончились ничем, но как-нибудь они обязательно к этому вопросу вернутся.

Альва прячет усмешку в уголках губ, когда Габриэль не выдерживает его взгляда, заворачиваясь в одеяло и ворча. Так и думал. Жаль, конечно, что с провокацией не вышло, но Альва был почти на сто процентов уверен, что ничего из ряда вон его пленник все же не сделает. Не попытается даже плеснуть силой в ответ на откровенный вызов в глазах, хотя мог бы сделать такую попытку.

Был бы Альва котом, он непременно мурлыкал бы от удовольствия, наслаждаясь сложившейся ситуацией. Жаль только, что сонную податливость с Габриэля сдувает, словно порывистым ветром, и приходится придерживать его все же за талию, чтобы никуда не мог деться. Зато близость позволяет бессовестно пользоваться чужим чувствительным местом, проводя языком по кромке уха, в который раз задумываясь о том, что пленнику пошли бы серьги, и что это упущение стоит обязательно исправить.
- Какой я там сон наслал? Я вообще хотел поинтересоваться, что тебе такое снилось, что ты проснулся с таким стояком, - Альва очень грамотно изображает святую невинность. Да и потом, он немного направил сон, но самой картинки, что стояла перед чужим взором не видел. А еще – не отпускает Габриэля из своих рук, не дает ему особенно сильно дергаться.

- Я вполне могу обратиться женщиной, но поверь, в своем нынешнем состоянии ты даже не заметишь разницы, - вкрадчиво мурчит демон на длинное эльфийское ухо, обжигая кожу выдохом, пользуясь чужой чувствительностью. И аккуратно вырывает свою руку из чужих ладоней, чтобы легко скользнуть пальцами по телу, опуститься прикосновением к паху, приспуская чужую одежду, и провести пальцами по влажной головке члена теперь уже кожа к коже, втирая в чувствительную часть тела выступившее предсемя.
- Ну нет, я демон, конечно, но до такого просто не опущусь, - улыбается Альва нагло, ведя по чувствительной коже с легким нажимом, царапающее задевая венки у самого основания и наблюдая за тем, как меняется в лице бывший инквизитор. И даже поцеловать не пытается, прекрасно понимая, что схлопочет укус, да и наслаждаться выражением чужого лица тогда будет не так удобно.

- Смотри, какой ты чувствительный, как твое тело реагирует на простые прикосновения, - в голосе отчетливо скользят бархатные нотки, а пальцы скользят по члену, лаская размеренно, медленно, нарочито неторопливо, чтобы дать прочувствовать каждое прикосновение, чтобы продлить чужое мучение. – Я бы еще показал тебе, какой ты красивый, когда так прогибаешься, но сделаю это как-нибудь в другой раз, - Альва касается губами плеча Габриэля и растирает пальцем уретру, щекочет ее дразнящее ногтем, придерживая эльфа за талию, чтобы у него не было даже шанса вырваться из рук. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

67

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Габриэль ядовито хмыкает, фыркает и вообще даже отворачивается от мерзкого демона, явно пытающегося взять его на слабо. Можно было бы послать Альву к своим бывшим девушкам, ни одна из которых не осталась неудовлетворенной - за чужим удовольствием Вайт следил куда старательнее, чем за своим, - но это могло привести к неприятным последствиям для невинных, ну или относительно невинных дев. Натравливать на них демонов, особенно низших, а ведь Альва наверняка не станет лично проверять подобную малость, Габриэлю вовсе не хотелось.
- Думай, что хочешь, переубеждать тебя нет мне резона, - с интонациями профессионального священника, столкнувшегося с конченным грешником, сообщает он, недовольно ерошась силой, явно желающей вырваться из пальцев и поддать демону, да побольнее. Заслужил тем, что просто родился таким. И то не факт, что родился, он ведь может врать напропалую, вдруг он создан из людской лжи и желаний. Да, наверняка так оно и есть, нельзя верить даже на йоту этим ублюдкам, никогда и ни за что!

Подобные мысли успокаивают чуть пошатнувшийся бастион веры, укрепляют фундамент, осыпающийся от сомнений. Нет, червячок беспокойства все еще остается, подгрызает потихоньку, но Габриэль старается подавить все неправильные мысли. Демон врет. Демоны всегда врут, всегда изворачиваются, всегда ищут лазейку, чтобы обмануть, искусить, очернить светлую душу и помыслы. А уж высшие в этом тем более преуспели, иначе не встали бы во главе своего домена. И потому нельзя верить этим честным голубым глазам, нельзя воспринимать слова, вылетающие из лживого рта, серьезно.

- Хуево быть вами в таком случае, - пожимает Вайт плечами, снова не удержавшись и ругнувшись: - Убивать своих детей просто потому что есть какая-то гипотетическая сила, которая может привести к гипотетическому раздору, вместо того, чтобы с самого детства им все объяснить и развести по разным... не знаю, мирам? Могут же быть совершенно разные увлечения, может второй захочет строить самолеты или путешествовать, а не сидеть жопой ровно на троне и чесать башку под короной, - солдатская грубая речь звучит совершенно чуждой, когда ее произносит серебристый эльфийский голос, как будто птица вместо хрустального чириканья выдала посыл на три веселых буквы. Но Габриэля это не волнует, ведь он продолжает со всех сил открещиваться от своего нового вида, от силы в том числе, что она не согласна прощать.

- Попробовать стоит, - удержаться от ответной улыбки не получается, но Габриэль ее тут же прячет, строя морду привычным кирпичом сурового инквизитора. Только ушки чуть подрагивают.

Эти самые ушки Вайт готов проклясть, когда находится столь близко к Альве, что тому ничего не стоит поймать губами острый кончик, лизнуть, посылая по телу табун возбужденных мурашек. Как будто по члену языком провел, а может даже еще сильнее ощущается. Ууу, злыдень писюкатый, явно не с первым эльфом дело имеет. И как их вообще молва окрестила недотрогами, презирающими секс, когда есть такие чувствительные уши? Или Альва что-то в нем подкрутил и добавил нервных окончаний, когда изменял тело?
- Пиздишь, как дышишь, я подобных снов до тебя никогда не видел, - безуспешно пытается извернуться Габриэль, царапает там, где может достать, жалея, что ногти слишком короткие, чтобы нанести существенный вред. Отрастить что ли, дабы в случае чего цапнуть до крови и шипеть злым кошаком, прижав уши.

Спальню прорезает стон - сладкий, томный, короткий, - а потом Габриэль зажимает себе рот ладонью на всякий случай, чтобы больше ни один компрометирующий звук не сорвался с губ.
- Черти бы тебя драли коромыслом, да с подвывертом, - задыхается он, сам не замечая, как податливо тело льнет за лаской, изголодавшись по ней за время вынужденного целибата, кусает губы до крови, сдерживая очередной стон и не представляя, насколько соблазнительно выглядит сейчас даже будучи растрепанным и мечущим искры ненависти из зеленых глаз, уже подернутых легкой дымкой желания. - И будь ты женщиной, я бы с тобой ни за что не переспал по своей воле!

А ведь Альву легко представить женщиной и, наверное, это был бы именно тот типаж, который всегда нравился Габриэлю. Такие роковые, с уложенными волосок к волоску прической, яркими губами, сжимающими сигарету, чуть низковатым голосом, срывающимся на ласкающий уши вскрик. Да, из Альвы наверняка вышла бы охрененная женщина и именно поэтому Вайт готов молиться лишь бы тому не пришло в голову соблазнять его в таком виде. Пусть посчитает слишком легким занятием, или слишком низким для него, что угодно.

- Хватит меня лапать, мы так не договаривались, - в голосе все меньше протеста и больше желания, которое невозможно скрыть, как бы Габриэль не пытался. Он проводит по пересохшим и порядком уже покусанным губам языком, шумно выдыхая, безуспешно царапает Альву по груди, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли просто не зная куда деть руки, которые хочется забросить на шею, закинуть ногу на талию и прижаться только сильнее, не сдерживаясь и отдаваясь удовольствию, наполняющему голову бездумной легкостью. - И я вовсе не чувствительный, это ты испортил мое тело и заставил так реагировать.

На ум снова приходит недавний сон, вспоминающийся только ярче по мере того, как пальцы медленно ведут по чувствительной плоти, заставляя выгибаться навстречу, дышать все чаще и громче, срываясь на тихие постанывания. И хочется попросить не только о конце этой пытки, но и о том, чтобы прикосновения стали быстрее.
- Не нужно мне ничего показывать, - Габриэль путает пальцы в густых темных волосах, пытаясь то ли прижать Альву ближе, то ли наоборот отпихнуть от себя - он сам еще не определился, раздираемый долгом и похотью. Демон явно знал на что давить, потому что если пытку болью Габриэль еще мог бы стерпеть, плюясь ругательствами и источая ненависть каждой клеточкой своего тела, то удовольствию он не мог ничего противопоставить. И даже сила сейчас предавала, не ощериваясь острыми иглами, ранящими и его самого, а окутывая мягким облаком, легко передаваясь Альве, вспыхивая ярче по мере того, как удовольствие становится сильнее.

И он предсказуемо скоро не выдерживает, выдыхая уже откровенно стонуще:
- Отпусти меня или дай уже кончить, садюга.

+1

68

- Да-да, именно так это и должно работать, но на самом деле нет, - посмеивается Альва, игнорируя щетинящуюся силу Габриэля, словно ее и нет вовсе. Только борется со вспыхнувшим на секунду желанием показать язык, да решает пока закрыть эту тему. В конце концов, он и не рассчитывал, инквизитор так легко поведется на его небольшую провокацию и ринется доказывать, что он гуру постельных утех.
- А еще, если ты так будешь на меня беситься, а с силой не сладишь – когда-нибудь сожжешь себя изнутри, и мне придется очень грустить по этому поводу, - добавляет он, чуть подумав. И не уточняет, что имеется в виду под «сожжешь», хоть и знает, что это отнюдь не смерть в физическом смысле, но гибель того небольшого, припорошенного пеплом росточка, что видится Альве в месте, где у Габриэля душа. На досуге, решает Альва, нужно будет показать пленнику, как выглядит то, о чем он так активно печется, чтобы берег еще больше. Она, в конце концов, довольно хрупкая сама по себе, это очевидно.

У Альвы хорошая эмпатия – даром, что демон – и он отлично чувствует, как пошатнувшаяся было вера Габриэля снова твердо встает на ноги. Мысленно уважительно хмыкает: не каждый будет так держаться за свои убеждения, когда они рушатся буквально на глазах, осыпаются пеплом. Впрочем, Альва уверен в одном: стоит его пленнику как-нибудь невзначай увидеть, что демоны бывают детьми, и паззл расколется окончательно. И собирать его заново бывший инквизитор со своим неописуемым упрямством будет очень долго и очень упорно, а Альва будет со стороны наблюдать, да забавляться ситуацией.

- Нормально нами быть. Таков мир, в котором мы живем, - спокойно поясняет демон, не смутившись ни грубой речи, что совсем не идет миловидному эльфийскому личику, ни безапелляционности, с которой умудрился выносить решения и вердикты его пленник. Только щипнул слегка Габриэля за бок, чтобы тот не ругался: мол предупреждал же, что не нравится. – Я понимаю, что ты не можешь до конца осознать, как именно это работает. И вряд ли когда-то сможешь, - примирительно и подозрительно смиренно сообщает Альва, чуть улыбаясь с оттенком грусти. На деле этой грусти он не испытывает, но почему бы не воспользоваться моментом, да не выставить себя жертвой обстоятельств, что оказались так жестоки и сделали из него демона, а не ангела там, человека или вовсе эльфа.

Альва губами мягко соскальзывает с кончика эльфийского уха на хрящик, оставляет на нем легкий укус, а после проводит горячим, влажным языком, повторяя контур. Ему не нужно слышать стонов, чтобы чувствовать, как чутко отзывается чужое тело на эти простые прикосновения. В конце концов, они слишком близко друг к другу находятся сейчас, чтобы не ощущать очевидного.
- Да-да, вини во всем меня, а не свой целибат, который длился черт там разберет, сколько времени, - кивает Альва с откровенной насмешкой и почти ощутимым сочувствием в голосе. Коктейль из интонаций получается тот еще, проходится по чужим нервам только острее, учитывая, что демон шепчет слова на ухо, нарочито голос понижая до бархатистого, ласкового. Альва не обращает внимание на попытки разодрать себе кожу ногтями: больно короткие для этого у его пленника ногти.

- Какой прекрасный у тебя голос, когда ты стонешь. Хочу слышать чаще, - тянет мягко Альва, губами прижимаясь к коже под ухом, оставляя на ней сначала легкий укус, а потом и засос, который наверняка быстро пропадет благодаря регенерации. А пальцы тем временем умело ласкают, замедляясь нарочито каждый раз, когда Габриэль подходит к грани, за которой ждет оргазм, слишком близко, откатывая волну наслаждения назад. – Нам точно нужно зеркало, знаешь ли, - во взгляде голубых глаз вспыхивают смешливые искорки, и Альва не откладывает своего желания, бесстыдно пользуясь магией.

- О, я как-нибудь несомненно проверю, сможешь ли ты устоять, - тянет с усмешкой, садясь на постели, да утягивая эльфа за собой, вынуждая его прижаться спиной к собственной груди и не давая дернуться лишний раз из рук. К моменту, когда Габриэль сидит, напротив на самом деле оказывается зеркало, которого раньше так близко к постели и в помине не было. И в этом зеркале отлично видно и точеное эльфийское лицо, залитое румянцем, и глаза, заполненные поволокой наслаждения вперемешку с яростью, и стоящий колом член, которого дразняще касается Альва, прижимаясь еще одним поцелуем к изящной светлой шее.

- Мы договаривались, что я не буду приставать к тебе ночью, - шепчет тихо, едва касаясь уха губами, щекоча дыханием: - А сейчас утро. Да и не я тут проснулся с ногой на чужом бедре и постанывая от влажных снов, знаешь ли, - Альва ведет свободной рукой по груди Габриэля, коротко пальцем цепляет сосок, прежде чем соскользнуть вверх по шее, перехватить за подбородок и развернуть чужое лицо к зеркалу. – Смотри, - мурлычет соблазняюще: - Ведь язык не повернется сказать, что тебе не нравится или неприятно.

Пальцы замирают на головке, слегка надавливая на уретру, растирая чувствительное место, но все же не давая достаточно ощущений для того, чтобы дойти до конца. А Альва ловит взгляд Габриэля через зеркало, да долго, пошло и откровенно-демонстративно ведет языком по чужой открытой шее от изгиба плеча к уху, чтобы через секунду сжать зубы под ухом снова до легкого укола боли.
- Попроси, и я дам тебе кончить, - предлагает демон. И вместе с тем вплетает в силу Габриэля, которой тот делится, сам даже того не осознавая, свою силу. Делится в ответ, отдавая в ответ столько же, сколько взял без раздумий. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

69

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Как же бесит смех Альвы. Во-первых, потому что он красивый, а не мерзкий, как положено темным существам по всем канонам Диснея. Дисней, собака, ты был не прав. Во-вторых, потому что от него складывалось ощущение, что ты, Габриэль Вайт, не взрослый мужик, гроза низших демонов и бывший командир отряда инквизиторов, а несмышленый котенок, еще даже не открывший толком глаза и бестолково тыкающийся носиком во все вокруг. В-третьих, просто потому что Альва демон. Демоны бесят. А мистер охуенные глазки умудряется делать это просто на тысячу процентов из ста. Вот дышит рядом и уровень бешенства Габриэля уже повышается.

- Сожгу? - он цепляется за это и потом мрачно хмыкает: - Скорее я тебя сожгу в очищающем пламени святости инквизиции.
Отчего-то эти слова цепляют что-то в сердце. Наверное, больше всего ранит издевательское обещание грустить. Ведь если так подумать, если очень-очень сильно подумать, то Габриэль всегда понимал, что о нем никто не будет грустить, умри он, например. Если это произойдет на задании, то его похоронят в братской могиле и быстро забудут, может быть члены команды, если выживут, какое-то время повспоминают его, но ко дню девятому или в крайнем случае сороковому он быстро выветрится у них из памяти.
У него ведь даже не было своего имени.
Не было своего дома.
Не было даже своего животного, что уж говорить о постоянном партнере. Был кактус, но он скорее всего так же мирно сдохнет через несколько месяцев без воды.
У него совершенно определенно точно не было никого, кто будет о нем грустить. И потому его угроза сейчас звучит скорее не угрожающе, а так, словно Альва что-то задел и теперь раненый Габриэль огрызается, привычно скалясь.
Искал ли меня хоть кто-нибудь?

- Мы сами творцы своего мира, - уверенно провозглашает Вайт, поморщившись от щипка и насупившись, не рискнув продолжить шествие великого матерщинника: - И все я могу понять, не прибедняйся тут, я бы решил, что ты страдаешь от демонического бытия лишь если бы видел, что ты делаешь добро вопреки своей природе. Но ты несешь зло и откровенно этим наслаждаешься, - сухо заканчивает он, изначально не веря ни одному слову Альвы и потому не ведясь на его внезапное смирение. Чтобы этот смеющийся демон внезапно стал грустным и печальным? Да трижды ха, явно играет.

Прикосновения к уху совершенно точно сводят с ума, заставляют тело вздрагивать, а голос предательски срываться на тихие стоны, учащающиеся как бы Габриэль не пытался контролировать свой голос. Зажимать рот просто бессмысленно, особенно когда Альва говорит таким голосом, одного лишь которого достаточно, чтобы вызвать стояк даже у мертвого. Эти интонации почти ощутимо ласкают кожу и кружат голову, заставляют выгибаться от острого желания. Ему раньше совершенно не нравились мужчины, но Альва... этот демон точно что-то сделал с его телом.
- Не буду же я дрочить в доме у демона, - стонуще огрызается Габриэль, снова бессильно царапая спину и сам не обращая внимания, как тянется следом за прикосновениями, а мысли нет-нет, да возвращаются к чертовому сну. Если ему так хорошо сейчас, то что же будет, если произойдет нечто похожее на приснившееся? Он сглатывает и жмурится, пытаясь утихомирить разбушевавшуюся фантазию. Нет, это должно быть неприятно, с чего он вообще взял, что член во рту может как-то возбуждать? Это все дело рук Альвы, непременно Альва виноват в этом и всех бедах мира. Небось и вторая мировая из-за него случилась.

Он уже почти кончает, но демон, этот трижды проклятый демон, всегда вовремя замедляется, заставляя бессильно ловить ртом воздух, стонать сладко и бесстыдно. Ему хорошо, один запах парфюма Альвы кажется сейчас самой заманчивой вещью на свете и какая-то часть Габриэля откровенно всем этим наслаждается, пока другая умирает от стыда.
- Не надо зеркало! - шипит он возбужденно, упираясь руками в грудь и все равно оказываясь к ней прижатым спиной, замирает, задыхаясь и возмущенно и распаленно глядя на свое отражение. Сложно подумать, что этот развратный эльф в зеркале, призывно расставивший ноги и есть он, что это его стоны слетают с искусанных и покрытых кровью губ, потому что их уже невозможно сдержать, что это его лицо может выглядеть так восхитительно похотливо. И в этот момент Габриэль отчетливо понимает, что ему заказано возвращение в команду в таком виде, потому что он сам был не прочь трахнуть себя же, чего уж говорить об остальных членах - боже, как иронично! - его небольшого подразделения. Он ловит взгляд Альвы через зеркало и жмурится, помотав головой, снова почти соскальзывая в бездну удовольствия и будучи оттуда выдернутым.
- Прекрати, - шепчет Габриэль, запрокинув голову и подставляя шею под губы, скрытый лишь волосами, только подчеркивающими наготу тела. Он не сможет устоять, он уже сейчас сдается наслаждению с такой готовностью, словно его тело ждало этого момента всю жизнь. Даже не сосредоточиться на том болезненном первом разе, столь разительно отличающимся от этих ощущений.
Никогда не думал, что это может быть так приятно.
Нет сил, чтобы спорить с очевидной правдой, Габриэль откровенно выгибается, видя как его движение повторяет отражение, как выпирают соски, затвердевшие с первых же прикосновений.
Господи, как же хорошо!
Его ощутимо встряхивает от дразнящего и медленного укуса, пославшего словно удар током по телу, он трется ягодицами о пах, извиваясь на коленях Альвы и сжимая бедра, не сводя взгляда со своего двойника в зеркале.
Прошу...
         Хватит меня мучить,
               Я так сильно хочу большего!

С губ срывается откровенно умоляющий стон, соблазн согласиться безумно велик, когда тело еще и окутывает уютным мраком, который собственная сила принимает удивительно спокойно, смешиваясь и понемногу поглощая. Этому невозможно сопротивляться, эти слова невозможно сдержать и потому губы Габриэля просительно шепчут:
- Пожалуйста, не останавливайся. Я хочу кончить, - он просит как умеет, переступая через заткнутую похотью гордость, отдаваясь желанию со страстью, которую невозможно встретить у эльфа. И потом, когда Альва все же исполняет его просьбу, с отрывистым вскриком изгибается в остром оргазме, ничего не слыша сейчас, растеряв все мысли и планы и потом обмякнув на руках у демона, бездумно глядя на свое отражение, выглядящее чертовски удовлетворенным и неправильно счастливым.

- Ненавижу тебя.

Губы разлепить безумно тяжело, сердце гулко ухает в груди, не хочется шевелиться и отстраняться от приятного голоса, запаха и тепла.
Ну давай уже, спихивай меня на пол, как использованную игрушку, хватит притворяться хорошим и ласковым демоном.
Сила успокаивается и не жжется больше, как тогда ночью, когда Вайт впервые за долгое время спал совершенно спокойно. Интересно, как долго продлится этот побочный эффект?
С губ не сходит расслабленная улыбка, голос Габриэля тих и нежен и от того еще более жестоко звучат слова:
- И когда-нибудь обязательно убью, обещаю.

+1

70

Ох уж эта светлая непреклонность. Ох уж эта милая, искренняя уверенность в том, что добро всегда побеждает зло. Как-нибудь Альва обязательно потратит свое время, да расскажет Габриэлю о том, что хороший конец придуман тьмой, а не светом. Придуман просто ради того, чтобы видеть, как люди надеются на лучшее, как люди борются с собой, с миром, как барахтаются, а потом осознают, что все их труды были совершенно напрасны. И ломаются они тогда гораздо красивее, чем те, у кого надежды изначально не было. Да и вообще, давно доказано, что попытки бороться за лучшую долю повышают качество души, так что грех не пользоваться таким ресурсом.
Альва обязательно расскажет об этом, но точно не сегодня.

- Ты уже один раз пытался меня сжечь, - напоминает он: - И глянь, куда тебя это привело. Не боишься, что в следующий раз развязочка будет поужаснее? – интересуется, кстати говоря, вполне искренне, лукаво сверкая голубыми глазами. – Лучше расскажи, почему ты так отчаянно цепляешься за свою явно несостоятельную веру даже сейчас, когда сонмы ангелов не спустились за своим преданным псом и не покарали ужасного демона? Неужели это правда того стоит? – он демонстративно подпирает рукой висок, да пристально рассматривает эльфа перед собой. И весь вид Альвы так и говорит «давай-давай, расскажи мне афигительную историю про устои, веру в свет и все остальное». Стоило бы прибавить к перечню еще и то, что Габриэль пытается не верить ни единому слову, но это и без пояснений так очевидно, что аж на зубах песком скрипит.

- Раз мы сами творцы своего мира, то что ж ты не сотворил себе мир получше? – аккуратная бровь иронично вздергивается, явно забивая в гроб чьей-то уверенности в мироздании очередной гвоздь: - Если ты еще не понял, есть вещи, с которыми не поспоришь, как бы ни хотел, - напоминает он. Например, Габриэль не мог поспорить с тем, что рано остался без родителей. Не мог поспорить с Инквизиторами, вынужденный преданным псом встать на службу. Не мог поспорить даже с Альвой, когда тот изменял его тело в угоду своим желаниям. Вот тебе и творец собственного мира. Демон смешливо прыскает. – Ладно, уел, так и быть. Я люблю тьму в себе и творить зло мне нравится, - он даже ладони примирительно поднимает вверх, мол так и быть, ты прав тут, но что это меняет в конце концов?
Вот именно, что ничего.

Альва ни на секунду не жалеет, что взявшись менять чужое тело, был так скрупулезен к деталям. Эти уши, вызывающие желание прикусить кончик каждый раз, когда так мило дергаются, определенно были отличным решением. Да и сам новый вид когда-то сурового инквизитора был отличным решением, с этим не поспоришь. И сейчас, держа Габриэля в своих руках, лаская его, Альва только убеждается в этом лишний раз, не сводя с бывшего инквизитора взгляда, впитывая получающийся образ целиком, отпечатывая его в подсознании, чтобы иметь возможность вернуть картинку к жизни в своей голове в любой момент.
- Почему бы и нет, - голос обволакивает, завораживает, заставляет вслушиваться в каждое произнесенное слово, ловить каждый звук: - Я обещаю, что у тебя в комнате нет камер, так что дрочи на здоровье, сколько угодно. Молодой все же организм требует, - демон глушит короткое хихиканье, сжимая коротко зубы на светлом плече: - Разрядки, как никак, сам видишь.

Бархатная кожа под пальцами вызывает желание касаться ее еще и еще. Вызывает желание провести по боку ногтями, оставляя легкие алеющие полосы, добавляя чужим нервным окончаниям немного болезненных ощущений, что мешаются с удовольствием, никак не находящим выхода. Альва мягкими касаниями губ ведет дорожку поцелуев от основания шеи по плечу, изредка сжимая зубы, но не оставляя ран, не оставляя синяков. Сдерживается, хотя до безумия хочется запятнать эту кожу.
- Смотри на себя, - шепчет, прижимаясь губами к коже под ухом, вынуждая Габриэля шире развести ноги перед зеркалом, чтобы отлично было видно каждое прикосновение пальцев. – Смотри, как отзывается твое тело на прикосновения мерзкого демона. Смотри, как прогибается спина и как бедра подаются за касаниями помимо воли потому, что ты хочешь большего. Не отводи взгляда, - ладонь снова замирает на секунду на самом основании, сжимая ствол, прежде чем с ощутимым нажимом скользнуть вверх, посылая новый импульс. Альва ловит взгляд Габриэля через зеркало. – Смотри, сколько похоти у тебя в глазах, сколько желания в твоих движениях. Разве инквизитору пристало так смотреть и так выгибаться, когда его ласкает демон?

Альва теперь уверен, что Габриэль не отведет взгляда. А потому отпускает чужой подбородок. Вместо этого снова ведет по груди, коротко сжимает сосок в пальцах, ласкает его пальцами, почти полностью игнорируя сейчас требующий внимания член. Еще несколько поцелуев ложатся вниз по шее, прежде чем Альва позволяет себе укус. Болезненный, из тех, что пачкают губы кровью неминуемо и оставляют на коже крупную отметину со следами зубов. Тем более что клыков у Альвы нет, и он нарочито их не удлиняет с помощью магии – не вампир же. Зато вплетает магию немного в другое: этот укус будет напоминать следом о себе особенно долго. Будет росчерком, служащим, как обозначение принадлежности. Теперь – мой. Целиком и полностью.

Долгожданная просьба ласкает слух. Альва почти мурлыкает котом, собирая с открытой прикосновениям шеи капельки крови губами, целуя там же, где еще совсем недавно сжимались зубы, да лаская быстрее, откровеннее, даря облегчение, о котором Габриэль все же попросил, переступив через гордость.
- Умница, - шепчет на ухо и совсем не торопится разжимать объятий. Вместо этого подносит к губам испачканную чужой спермой руку, да глядя Габриэлю в глаза, демонстративно скользит по собственным пальцам языком, слизывая горьковато-соленый привкус. А затем разворачивает эльфа к себе за подбородок и накрывает губы кусачим поцелуем, не давая поджить свежим ранкам, но давая попробовать на вкус смесь крови и семени.

- Я знаю, - ничуть не смущается жестоких слов Альва, отпуская Габриэля из поцелуя, давая ему отдышаться, но не переставая прижимать к своей груди. – Скажи что-нибудь новенькое, кроме того, как ты сильно меня ненавидишь и того, что обязательно убьешь, а то пластинка успела поднадоесть, - он притягивает бывшего инквизитора ближе, заставляя удобнее облокотиться спиной о собственную грудь, устраивая подбородок на чужом плече и выглядя довольным просто до безобразия. – Итак, - тянет насмешливо, ведя кончиками пальцев от груди к подтянутому животу: - Я готов слушать какую-нибудь новую пластинку. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

71

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Лучше бы Альва не напоминал куда привело своеволие Габриэля. А ведь послушался бы своих командиров и не встретился бы никогда с этим демоном, остался бы в прошлом обличии и скорее всего был бы благополучно продан кому-нибудь из высших начальством или принесен в жертву ими же через энное количество лет. Габриэль этого, к счастью, не знал и потому был верен тем самым высшим кругам, обретающимся в священном Ватикане, так сильно, как некоторые псы не верят своим хозяевам. А это показатель.

Вайт наивно полагал, что ждало его как раз весьма и весьма светлое будущее. Что отомстит демону, из-за которого убили его мать и отца, вернет должность командира своего подразделения, продолжит работать во имя спасения человечества, может быть усыновит или удочерит ребенка через пару десятков лет, чтобы хоть кому-то помочь справиться с адом существования в приюте. К этому моменту у него уже будет своя небольшая квартирка, собственное дело - например, будет выращивать и продавать цветы или овощи. Но все накрылось задницей одного бесстыжего демона. Вот и кто просил его быть таким мстительным вообще.

- Я пытался тебя сжечь, не имея на руках полной информации о твоей природе. Теперь я знаю чего от тебя ожидать и непременно это использую в своей следующей попытке, - мрачно обещает Габриэль, скрестив руки на груди и всем своим видом выражая непреклонность: - И нет, не боюсь, я с честью выдержу любые испытания, через которые меня заставит пройти моя вера! - с него сейчас можно писать шаблон настоящего инквизитора и показывать начинающим светлым, как надо себя вести. А потом Габриэль поджимает губы и смотрит на Альву, как на настоящего идиота. Отличное умение, которым в совершенстве владеют даже эльфийские полукровки, ни разу не видевшие настоящего эльфа. - Это же очевидно. Если я перестану цепляться за веру, то быстро пропитаюсь здешней тьмой и в итоге после моей смерти ты сожрешь мою душу. Если же я выдержу, то моя душа отправится не в твою пасть, а куда-то еще. Не обязательно в рай, может в чистилище или еще куда, - объясняет он спокойно, на удивление не скатываясь в сторону устоев и уверений, что ангелы просто задержались по пути, зависли в ангелдонадсе или у них случилась пробка в небесах.

- Вообще-то сотворил, - даже обиженно проговаривает он, вскинувшись тут же: - Я нашел работу, которая позволяет мне защищать людей от гибели, неплохо в ней продвинулся, а потом приперся ты и все испортил. Серьезно, полгода планировал похищение человека? Вызвал бы на честный бой, а не вот это вот всё! - он с отвращением повертел в руках кончик длинного хвоста, намекая, что особо сильно ему не нравится. С этими волосами одного шампуня треть банки уходит, хорошо хоть не выпадают и вообще в расческе мало остаются, а то облинял бы весь дом, как длинношерстный кот. Хотя, может быть это бы стало для Альвы стимулом обкорнать его шевелюру, чему Вайт будет только рад. Хоть в зеркале перестанет казаться себе девицей.

Голос демона действительно ощущается кожей, окутывает разум обещанием удовольствия, которое совсем рядом - достаточно протянуть руку, попросить и оно жаром разольется по телу, заставляя его содрогаться. Этот голос хочется слушать, сдаться, забыться, отдаваясь в его власть. Но Габриэль все равно шипит котом на предложение обдрочиться всласть, гневно подергивая ушами и всхлипывая, когда чувствует укус.
- Иди ты к черту, - он обещает себе, что дрочить будет только в исключительных случаях. Например, перед обязательным теперь совместным пребываниям в одной постели по понедельникам, чтобы не просыпаться с лютым стояком и не попадать в такую же ситуацию. А еще лучше будет вообще не спать, чтоб наверняка.

Он должен отвести взгляд, но не может, невольно отмечая, как действительно эротично его гибкое тело, как выглядит лицо каждый раз, когда искусанные губы размыкаются от сладкого стона, которые попросту невозможно сдержать, как бы он ни пытался. Такие развратные звуки сделали бы честь любому порнофильму, мысль о чем вызывает снова румянец на щеках. Хоть бы Альва не держал тут камер. Габриэль обещает себе, что никакого большего нет и не будет, что он не хочет проверять ничего из того, что ему снилось и уж тем более не собирается трахаться с этим демоном, особенно памятуя как хреново ему было после того самого первого и пока что единственного раза, когда в его заднице оказался член.
Укус заставляет выгнуться, запрокинув голову, становится тем финальным штрихом которого не хватало, чтобы тело окончательно сдалось наслаждению, а потом обмякло. Габриэль обессиленно через томную поволоку ресниц смотрит за тем, как язык Альвы скользит по пальцам, удивляясь краем сознания как тот умудряется слизывать сперму с таким видом, словно там вкусный крем, например. Говорят, для нормального вкуса надо есть что-то сладкое, на этом настаивала одна из его девушек. Он залипает на ласкающие движения языка и оказывается застанным врасплох внезапным поцелуем. Даже отвечает на него, не находя в себе сил на сопротивление, расслабленно думая о том, что целуется Альва точно лучше любой из его девушек. Да и сперма его на вкус не такая ужасная, как думалось. А потом Габриэль приходит в себя, скидывая ленивую сытость, наполняющую тело, отплевывается в сторону, оскалившись так, как сделало бы честь голодному вампиру, хватает одеяло и прикрывается им, не переставая шипеть что-то матерное. Переход от милого эльфа в разъяренного инквизитора занял меньше секунды, причем этот инквизитор явно не собирался просто сидеть на месте, особенно когда укус на шее горит болью, смешанной с отголосками испытанного удовольствия.

- Пусти! Утро настало, я больше не обязан с тобой тут торчать, так что заведи себе граммофон, напихай туда любых пластинок и слушай, а мне пора на утреннюю пробежку и тренировки, - он и рычит, и шипит, источая чистейшую ярость и ловя чужую руку, отцепляя ее от себя и удерживая на расстоянии. Нужно было еще и по поместью как следует побегать, чтобы понять где Альва собирается устраивать следующую тусовку демонов и как там можно схорониться, чтобы все подслушать. - И запомни, это было в первый и последний раз, я больше никогда не усну с тобой в одной кровати. Буду книги умные читать лучше, мы ведь не договаривались, что я буду спать.

+1

72

Альва не умел предсказывать будущее. Ну, не наделила его природа от рождения таким даром, в отличие от одного знакомого высшего, который легко читал будущее по звездам, видел вещие сны и отличался способностью редко промахиваться в своих прогнозах. Да и те промахи случались, когда знамения были больно туманными и позволяли волю в трактовках.
Однако Альве и не нужно было предсказывать будущее для того, чтобы представить себе, чем кончится рано или поздно жизнь Габриэля, останься он в мире людей на своей прежней должности. В лучшем случае закончил бы смертью на какой-нибудь миссии по зачистке только потому, что не вывез бы. В худшем – оказался бы разменной монетой в любом случае. Альва, в конце концов, почти на сто процентов был уверен, что верхушка Ватикана знала, что за кровь течет в венах одного из лучших их инквизиторов.

Демон прикусывает губу, сомневаясь на счет того, стоит ли разочаровывать Габриэля на счет Чистилища. Решает, что все же не стоит: однажды сам догадается, что ничего подобного никогда и в помине не было, что это выдумка чисто для людей, чтобы они очень сильно не расстраивались, совершив что-то не слишком хорошее, но все же недостаточно плохое, чтобы безоговорочно оказаться в Аду.
Зато от очередного взгляда, как на идиота, тянется посмеиваться в кулак. Альва с трудом сохраняет серьезное выражение лица и даже делает вид, что проникся чужим осуждающим взглядом, отводя в сторону собственный синий.

- Честные игры – это всегда так скучно, - сообщает он мурлыкающе, вовсе не собираясь виниться в том, что вместо выхода один на один попользовался грязными приемчиками. В конце концов, одно из основных правил тьмы гласило: какая разница, как, если свое ты все же получил. И испытывать какие-либо неудобства от того, что он живет по этому правилу, Альва не планировал.

А еще он нагло пользуется чужим разморенным после оргазма состоянием, исследуя языком чужие губы и чужой рот. В конце концов, когда еще Габриэль побудет таким податливым, таким спокойным и не пытающемся разодрать ему губы в кровь укусами. Грех не прильнуть к этим искусанным губам, не оставить несколько легких ранок самостоятельно, ближе притягивая за талию к себе, пальцами поглаживая по груди легко и даже ласково.
Впрочем, кайф от медленного поцелуя долго все же не длится. Перестройка из милого и разнеженного эльфа обратно в бывшего инквизитора, готового матюгаться буквально через слово, происходит мгновенно. Альва смеется бархатисто в чужие губы, прежде чем разжать пальцы на подбородке, да позволить Габриэлю отвернуться, отплеваться после поцелуя. И улыбка на губах у Альвы такая сладкая-сладка, довольная-довольная, да и в целом он выглядит, словно огромный кошак, стащивший с хозяйского стола не только миску со сметаной, но и пару килограмм колбасы, а то и всю скатерть со всеми съестными припасами, что там только были.
Даже смотреть в злые зеленые глаза нет необходимости, чтобы понимать одну простую истину: Габриэлю очень хочется ему вмазать с вероятность в процентов в девяносто девять. Видать, останавливает один процент благоразумия или что-то еще подобное.

- Да, пожалуйста – вообще не держу, - Альва руки разжимает демонстративно, давая не только отстраниться от себя, но и отсесть подальше. Сам подкладывает себе подушку под спину поудобнее, да наблюдает с мягкой полуулыбкой за мечущим молнии пленником. И с кровати, кстати, спихнуть даже не пытается, предоставляя возможность осознать это в полной мере. – Дверь открывается на себя, если вдруг забыл. Одежда на стуле рядом с кроватью, - инструктирует он, насмешливо растягивая слова.
И на самом деле даже не пытается удержать собирающегося Габриэля. Только тогда, когда за эльфом захлопывается дверь, замечает, что тот видимо так стремился побыстрее исчезнуть из поля зрения, что позабыл свои конспекты, с таким усердием выводимые в тетрадях накануне вечером.
Габриэль обнаружит эти конспекты в своей комнате на подушке вместе с учебником, с которым притащился в комнату к Альве за разъяснениями изначально.


В какой-то момент кажется, будто существование Габриэля снова полностью выпало у демона из головы. Даже встречая Габриэля в коридорах, Альва едва одаривает его взглядом, а уж улыбочки и вовсе можно пересчитать по пальцам. А еще – не зовет к себе, давая возможность пленнику освоить в полной мере все то, что они проходили и явиться за новым уроком только тогда, когда он на сто процентов будет уверен, что наказание за невыученный материал ему не светит.

И дало не в том, что Альве понравилось то, как Габриэль неосознанно реагирует на его равнодушие, впадая от него в бешенство едва ли не более ощутимое, чем от внимания демона. Дело в том, что Альва готовился к приему, и даже особенно это не скрывал, по вечерам выслушивая рассказы слуг о том, что пленник, видите ли, ходит то там, то сям, явно что-то вынюхивая. Никак, хочет сорвать прием или еще какую светлую каверзу учинить.
Альва только снисходительно улыбался. У него на предстоящий прием были свои планы, куда как более интересные. И любопытство Габриэля играло ему на руку. Единственное, что он сделал – это запретил пускать эльфа в восточную часть замка за два дня до предстоящего мероприятия. Да случайно – совершенно случайно, конечно же – обмолвился о дне приема и о том, что планируется маскарад, в разговоре с одним из низших слуг, проходя мимо своего пленника по коридору.

Прием-маскарад состоялся точно в срок, в оговоренную дату ближе к вечеру. И Габриэлю было запрещено на нем появляться, об этом демон даже сообщил лично, заглянув накануне вечером в комнату пленника, поставив перед фактом, да испарившись по собственным делам.
А прием, между тем, обещал быть шикарным. И не было на нем никаких фонтанов крови или развешанных по залу внутренностей, как склонны представлять себе бал демонов простые смертные. Просто без вычурности, со вкусом украшенный зал с приглушенным магическим светом, имитирующим свет свечей. Просто несколько столов с угощениями и алкоголем, расположенные по периметру зала, да тихая музыка, что соблюдала баланс между «достаточно громко», чтобы танцевать, но при этом «относительно тихо», чтобы разговаривать, не пытаясь ее перекричать. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

73

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Габриэль вылетает из комнаты Альвы, безжалостно лишив того своего общества и одеяла. Ну и одежды, конечно же, схваченной в бесформенную охапку. Матерящимся вихрем пролетает мимо слуг, опасно ощетинившись силой и грозя снести все на своем пути, благо никто и не рискнул там оказаться, а потом заперся в ванной, отдраивая там себя мочалкой безжалостно и долго, так, что даже нежная кожа закровоточила под конец, окрашивая стекающую воду в розоватый цвет. Габриэль клял и себя, и Альву всеми словами, не чувствуя сейчас боли, стараясь изгнать из головы все мысли, хоть немного хранящие в себе отголоски удовольствия. Он ни за что не будет той шлюхой, отражавшейся в зеркале, стонущей от удовольствия, никогда и ни за что, это все демон. Чертов демон, сделавший что-то с его телом.

От бессилия даже хотелось заплакать, но Габриэль как-то сдержался, отвлекся на промывание волос, словно пропахших запахом Альвы, мстительно выливает на них целую бутылку шампуня, домывая чуть ли не до скрипа. Ничего, он еще покажет демону кузькину мать. Он всем демонам ее покажет! Познают они гнев карателя инквизиции. Будут трепетать и молить о пощаде, а он изгонит всех и каждого в небытие, чтобы не возвращались. Главное потерпеть и продержаться до тех пор,пока не найдет способ уничтожать высших. А пока надо узнать о них побольше. И выучить язык, чтобы в книжках найти способ уничтожения.

Габриэль старательно повторяет пройденный материал, практикуется с произношением, пока даже самые сложные сочетания, получавшиеся раньше даже не с третьей попытки не начинают звучать легко. Все остальное свободное время он проводит расчерчивая карту замка и отмечая там точки, в которых можно хорошо прятаться, да мучается порой от влажных снов, заставляющих проснуться от собственного голоса - стонущего и сладкого - после чего приходится стоять под ледяной водой и думать о пингвинах. Ему везет - острые уши ловят разговор о бале-маскараде, а там не нужно будет притворяться частью куста, можно будет прийти в маске и все будет хорошо. Одна проблема - маски нет, поэтому приходится утащить у горничной нитки и ножницы, раскромсать одну из рубашек, висящих в шкафу, а потом старательно обшивать бумагу, сложенную в несколько слоев, тканью. Нормальная маска получилась попытки с третьей, но рубашку все равно было не спасти в любом случае. Немного подумав, Вайт отрезал у тюлевой шторы в пол в одной из комнат кусок у пола - вряд ли кто-то бы заметил потерю с первого взгляда - и пришил вуаль к своей маске, покрутившись затем у зеркала и уверившись, что его лицо скрыто достаточно хорошо. Идеально. Из своей же занавески он сшивает подобие плаща с капюшоном, чтобы скрыть длинные уши и светлые локоны. Хорошо, что у Альвы даже занавески сделаны из достаточно дорогого материала и потому в целом его наряд выглядит не на уровне поделок для детского садика.

Конечно, Габриэлю было запрещено появляться на этом балу, но кто откажет молодому и подающему надежды высшему демону, решившему нанести визит вежливости. Это ведь маскарад, он может даже не открывать свое имя никому, что он непременно и сделает. Все должно пройти идеально, а если повезет, он найдет там кофе или какой-нибудь коньяк. Боже, как же не хватает восхитительного вкуса кофе.

В день Х Габриэль битых два часа уговаривал свою силу свернуться на донышке, как раньше, успокоиться и не колоться, чтобы не спалиться. Он умолял, обещал, угрожал, медитировал, но все это не помогало. Помогло банальное подрочить, причем Габриэль активно ненавидел себя за то, что вместо пышногрудых красоток, заглатывающих его член, на ум приходило то утро в комнате Альвы, вспоминались его руки, так умело ласкающие тело, его губы, терзающие чувствительные уши. Ничего, как только он его убьет, наваждение тут же исчезнет. И сны пройдут. И глобальное потепление наверняка перестанет грозить планете - это же Альва во всех бедах виноват.


Чуть позже, когда уже многие собрались в зале, там появляется фигура в простой светлой маске, скрытая накидкой с капюшоном, под которой видны только руки, если они что-то держат, да ботинки.
- Вы, наверное, смерть? - со смехом интересуется одна из дам, оторвавшись от беседы и обратив внимание на вошедшего, пытающегося проскользнуть мимо: - Довольно претенциозно, но где ваша коса?
- Не совсем. Я скорбь, - Габриэль отвечает ровно, даже не запнувшись, хотя вопрос на миг выбивает его из колеи, ведь он даже не думал, что должен что-то олицетворять. Но ответ слетает с губ сам, так легко, словно был заготовлен заранее.
- В белом? Ах, прекрасная скорбь, если бы мы встретились в другом месте, я бы решила, что вы ангел, горюющий по миру, - демоница в кружевной маске кокетливо прикрывается веером и схлопывает его, протягивая руку: - Сейчас белый танец, так что я обязана станцевать со скорбью, чтобы та миновала меня в будущем.

Габриэль оттанцовывает вальс к счастью своему не так плохо для солдафона, даже не наступает на ногу своей парнерши, удивляясь внезапно проснувшейся пластичности и танцевальному навыку. Еще он рад, что его окликнули по-английски, а не на демоническом языке, потому что иначе вся его маскировка полетела бы, наверное, коту под хвост, а так демоница упорхнула обратно, поняв, что "скорбь" не слишком разговорчив. Уши под капюшоном чуть подрагивали, ловя демоническую речь, кое-где мелькал и знакомый английский, поэтому Вайт вооружился стаканом с коньяком - боже, наконец-то можно выпить и так подлечить расшатанные нервишки - и небольшой тарелочкой с крохотными бутербродиками и тарталетками в качестве закуски, с чем и устроился достаточно далеко от тех демонов, чтобы те не поняли, что их подслушивают и достаточно близко, чтобы нормально все слышать, разделяя их слова, музыку и чужие разговоры. Стоило отдать Альве должное: зал даже на вкус Габриэля, в принципе ненавидящего все, что делали демоны, выглядел отлично. Да и еда была вкусная, а уж про алкоголь и вовсе говорить не стоило - такой дорогой коньяк доблестный инквизитор ни разу еще не пробовал, поэтому не удержался и налил еще, понимая, что демоны беседуют явно о каких-то демонических проблемах. Дескать, души мельчают, надо с этим что-то делать, а вот во времена их юности люди не с таким удовольствием предавались порокам и были гораздо вкуснее и вообще.

- У вас такой простой костюм и при этом такая искусная иллюзия души, что не отличить от настоящей. Думаю, именно такая душа должна быть у скорби - почти засыпанная пеплом надежд и мечтаний, разрушенных безжалостной реальностью, но при этом с болезненной верой в светлое будущее. - Габриэль вздрагивает, когда слышит голос той же демоницы, отвлекшей его от задумчивого созерцания стола и мыслей о том, что тарталеток стоит взять еще немного, уж больно вкусные. - Давно не видела такой имитации, вы, наверное, много проводите времени среди людей, а может даже в ангельской ставке на земле? Я потому и заговорила с вами на самом распространенном земном языке, чтобы маскировка была идеальной. Взгляните на меня, не уязвляйте мое самолюбие!
Вайт с усилием улыбнулся, что было немного заметно под вуалью, склонил голову, безмолвно извиняясь за свое поведение:
- Простите, леди, ваши похвалы и красота ослепляют меня и вызывают онемение языка. Скажите, вы не знаете, где сейчас хозяин земель?
- Кто знает, иногда он опаздывает. Слышала, что у него появилась новая игрушка, говорят эльф, да такой очаровательный, что так и хочется содрать с него кожу, снять мясо с костей, оставляя в живых, пока он смотрит таким восхитительно-ненавидящим взглядом, а потом вернуть все обратно, мучить и мучить, пока свет в глазах не потухнет... - демоница говорит с таким восторгом, что симпатия, проклюнувшаяся к ней на миг, сразу куда-то улетучивается, а по спине крадется неприятный холодок. - Люблю эльфов, они держатся дольше людей, но зато и ломаются с концами и без шанса на восстановление, их потом только низшим отдавать на потеху, - продолжает она, махнув рукой и поморщившись. - Так вот, к чему это я... Наверняка он потерял счет времени, развлекаясь с тем самым эльфом. Хотела бы я его увидеть, а может быть и выкупить.

Габриэль легко кивает, поддерживая разговор, угукает, чувствуя, как внутри зарождается паника и пытаясь подавить ее в зародыше, ведь если она станет сильнее, то его сила тоже проснется и ощетинится острыми колючками, которые почувствуют те, кто рядом. И если хотя бы половина из них лелеет такие же мечты, как эта прелестная дева, то ему пиздец. Просто безвозвратный пиздец. Габриэль молча осушает до дна стакан - уже второй, вежливо отмазывается от демоницы и отходит совсем уже в угол, набулькивая третий стакан и запоздало ощущая, что его ведет. Как-то слишком быстро, раньше и от бутылки был бодрячком, а тут всего-то два стаканчика на донышке. Ничего, это последний, а потом свалит, кажется, этот прием будет безрезультатным в плане узнавания слабостей демонов и дел в Ватикане. Да и не сорвать его никак.

+1

74

Альва тщательно подбирает одежду под грядущий прием. Отдает предпочтение темным тонам, что легким контрастом бросаются в глаза в сравнении со светлой кожей, да светлыми глазами. И волосы собирает в тугую, толстую косу, закалывая ее фибулой с гербом дома в сложную прическу. Маска – в тон костюму, черная без каких-либо дополнительных вкраплений, да плащ с высоким воротом в завершение. Он коротко осматривает себя в зеркало последний раз перед тем, как покинуть комнату: убеждается, что его собственный образ почти полностью стерся в образе новом, придуманном только что и чисто для этого маскарада.
Кидает отражению в зеркале легкую улыбку и остается полностью доволен тем, что получилось в итоге.

И все же на маскарад опаздывает, соблюдая простые каноны вежливости, что приняты в мире демонов. Здесь не человеческий мир, и хозяину мероприятия дозволяется слегка задерживаться. А если речь о маскараде, то и появляться с помпой необходимости нет: интерес ведь в том, чтобы тебя узнало минимальное количество народу.
Обычно – в норме – подобные маскарады устраиваются либо самим правителем, либо кем-то из высших семей как раз для того, чтобы обменяться информацией, привнести свою лепту в очередной виток интриг, но не бояться быть узнанным. Обычно на таких маскарадах демоны тщательно маскируют свою силу, используют иллюзии, чтобы лишний раз подстраховаться, защититься от чужих проницательных взглядов. И если маскарад – дело рук Повелителя, то только он знает, кто скрывается под какой маской. Но не в его обычаях лезть во внутренние интриги высших, пока они не начинают угрожать безопасности всего рода демонов. А пока до этого очень и очень далеко. Очередной виток истории только раскручивается медленно, хоть и неотвратимо.

По расчетам Альвы у них еще оставалось минимум лет сто спокойной жизни, а может и больше. Просто потому, что пока Повелитель не встретил единственную и неповторимую, с которой обручится.

Альва появляется в зале через боковую дверь, обходя главный вход. Легко растворяется в толпе, обмениваясь приветствиями и ничего незначащими фразами то с одной группой, то с другой. Он, переступая порог, уже знает простую истину, к которой стремился: Габриэль нарушил запрет, и сейчас разгуливает по залу. Его даже не составляет труда узнать: достаточно присмотреться повнимательнее, чтобы увидеть сияние знакомой души, знакомые отголоски энергии.
Демон не торопится. Наблюдает ненавязчиво со стороны, вставляя свои пять копеек в очередную беседу о том, как мельчают стремительно души, как тяжело становится найти достойный алмаз среди кучи бесполезного угля. Альва потягивает лениво шампанское, вертя в длинных пальцах с темными длинными ногтями бокал на высокой ножке.

Губы трогает легкая улыбка, когда одна из демонесс в шикарном платье выводит Габриэля потенцевать к центру зала. Ох, если бы бывший инквизитор хотя бы отдалено предполагал, с кем танцует, да и кем вообще полон этот зал.
Альва прячет усмешку теперь уже за очередным глотком из бокала с шампанским. Миловидная демонесса, что оккупировала внимание Габриэля хорошо известна Альве, хоть и нечастый гость в его замке. Конечно, ведь женам низших, находящихся у него на службе, но не работающих в поместье, вовсе не обязательно появляться каждодневно в доме. Особенно не обязательно, если бесовка – это в глазах Габриэля она может быть выглядит демонессой, потому что сравнительно сильна – жена не прислуги, а одного из генералов. Кстати, очень польщенная тем, что оказалась в числе приглашенных.

А еще Альва прекрасно знает: плечи бесовки, скрытые искусно выделанной тканью, покрывает мелкая почти змеиная чешуя, отлично выдающая в ней низшую. Но для этого требуется стянуть рукав платья, а Габриэль этого не сделает. Он же приличный мальчик, пришедший на маскарад, прикинувшись одним из высших. Как иронично, что единственный высший в зале – сам Альва. Тянет смеяться, и Альва даже закусывает губу, снова увлекаясь шампанским в своем бокале, чтобы самое интересное не произошло раньше времени.
Даже подзывает одного из низших, разносящих напитки, чтобы поставить на поднос пустой бокал, да взять новый.
Пришлось прошерстить весь свой высший состав и их жен, чтобы решить, кто будет приглашен. Пришлось вспомнить, как выглядят некоторые низшие, которых он годами не видел. Просто дл того, чтобы отобрать тех, на ком печать низшего видна не будет, если отдать соответствующий приказ касательно дресс-кода.

Альва успевает прикончить еще один бокал с шампанским к моменту, как Габриэль отползает в угол, пытаясь там затаиться, а бесовка возвращается к своей небольшой группе, с которой общалась ранее.
- Не могу не выразить восхищение тем, как вы отлично смотрелись, - мягко замечает демон, обращая на себя внимание после того, как подходит к этой компании ближе и обменивается стандартными церемониальными приветствиями.
- Ох, спасибо, - рассыпается бесовка в улыбках и легких, заигрывающих на автомате наклонах головы: - Уж не знаю, откуда взялся такой чудесный высший здесь, учитывая, что на приеме никого подобного не предполагалось. Ходят, конечно, слухи, будто у господина есть сын, которого воспитывают в другой семье, но это же вряд ли он, - она строит нелепые предположения, щебечет, а Альва краем глаза наблюдает за Габриэлем. А затем – ловит взгляд бесовки и получает короткое «ой», когда до нее доходит, перед кем именно она успела понастроить догадок касательно происхождения незнакомого высшего. А понастроить она успела много, начиная от несуществующего сына, про которого слухи на самом деле порой ходили, и заканчивая очередным любовником господина.
- Тссс, - Альва благодушно прикладывает палец в тонкой темной перчатке к губам, оставляет бокал на столике, да идет в сторону Габриэля.

Подходит тихо, со стороны. Можно даже посчитать, если ты недостаточно внимателен, что материализуется из ниоткуда.
- Миледи была восхищена Вашими танцевальными навыками, - немного магии, и тембр голоса уже совсем другой. – Так расписывала их, что я решил, что должен самолично испытать подобное, - он вежливо протягивает руку раскрытой ладонью вверх, ловя взгляд Габриэля слегка насмешливым своим. И цвет глаз специально не меняет. Мало ли в мире демонов с насмешливыми голубыми глазами, в конце концов. – Потанцуйте со мной. Отказы не принимаются, - он ловит Габриэля за ладонь раньше, чем тот успевает сообразить, да тянет за собой к центру зала из его угла. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

75

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Алкоголиком Габриэль не был, но вот выпить что-то хорошее любил. Или не очень хорошее, но в хорошей компании. Да и вообще работа у инквизиции такая нервная, что либо пьешь, либо едешь крышей после очередного задания. Больно уж часто демоны собственные страхи против рыцарей креста направляли, Вайт отлично помнил, как один из его группы был близок к тому, чтобы расчесать себя до смерти, потому что ему казалось, что под кожей копошатся насекомые. Да и не раз и не два видел, как некоторые инквизиторы послабее духом были найдены в петле, не выдержав то ли тяжести работы, то ли моральных дилемм, ведь когда сносишь голову ребенку, под личиной которого прячется какая-то тварь, то становится очень, очень херово.

Да, Габриэль не алкоголик, но от разговора с той демоницей ему хочется налакаться в нолик, пойти к себе в комнату и там кидаться чем-то в стену пьяно и зло, завернувшись при этом в одеяло и стараясь не думать, что он уже фигура известная среди демонов и притом известная не так, как ему хотелось бы. Он хотел быть грозой и ужасом всех богомерзких созданий, а в итоге какой-то эльф, которого будет весело помучить. Горестные мысли он запивает коньяком, обещая себе, что обязательно отомстит, вот всем и каждому, а потом догонит и еще отомстит. И особенно старательно будет мстить Альве: и за член в заднице, и за покусанные уши, и за руки на сокровенном месте, и за зеркало, и за глаза эти синие, которые бесят своей чертовой насмешливостью. Ууу, сюка.

Когда эти самые глаза возникли совсем рядом, стакан чуть не вывалился из дрогнувших пальцев. К счастью, Габриэль спас пол от остатков коньяка и вовремя захлопнул рот, чуть было не возмутившись, что с мужиками не танцует. Демоны же, для них это не аргумент, а повод задать вопросы.
- Миледи вас... - родное и простое "наебала" так и просится на чуть заплетающийся язык, но Габриэль мужественно держится: - Обманула. Мои навыки не так хороши, как она расписывала, к тому же я собирался уже уходить.

Куда там, демон явно не слушал его, легко вытаскивая из укромного уголка на свет отнюдь не божий. Вайт только успевает поставить стакан на поднос официанта с аккуратными рожками, а потом зависает, глядя на демона. И кто тут партнерша? И как вообще танцевать?

- Знаете, у меня так резко заболела нога, старое ранение, которое сложно вылечить, - вдохновенно врет Габриэль, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки, а потом замечая, как к ним направляется та самая чертова демонесса. Еще один танец с ней вкупе с красочным расписыванием того, что можно сделать с эльфами, он точно не выдержит, поэтому резко меняет свое мнение. - А хотя просто легко стрельнуло, уже прошло, я в вашем распоряжении!
Тут уже Габриэль берет инициативу в свои руки, а незнакомца за талию, так бодро утанцовывая его подальше от опасной для своего тела и психики демоницы, словно всю жизнь мечтал об этом и готовился ночами к быстрому вальсированию в сторону. Голова только закружилась в какой-то момент, поэтому Габриэль отдал инициативу, когда музыка с активной сменилась на медленную, вызывая воспоминания о том, как в фильмах на выпускных обычно под такие медляки главные героини уютно устраивают голову на широкой груди главных героев и все счастливы. У него такого выпускного, к сожалению, не было, да и демон рядом точно был героем не его романа, поэтому приникать к черной ткани щекой Габриэль конечно же не спешил, даже наоборот наступил на ногу в очередном повороте и тут же рассыпался в извинениях, став на удивление разговорчивым, когда выпитое ударило в голову.
- Я же говорил, что отвратительный танцор, - добавляет он, а потом скашивает взгляд на пышное платье ненавистной ему демонессы: - Лучше найдите себе очаровательную партнершу, которая согласится скрасить досуг, или более подходящего партнера. А то я все же скорбь на этом маскараде, а ее редко увидишь танцующей. Кстати, а вы кто? - из вежливости интересуется Габриэль, неловко мотает головой и капюшон, скрывающий длинные уши и светлые волосы предательски сваливается, вызвав у Вайта острый укол паники, на который тут же и сила слегка отреагировала. Он тут же нацепил капюшон обратно, натянул поглубже и затолкал выглянувшие пряди, подрагивая пальцами. Все же нормально, верно? Уши могут быть частью маскировки, да и демоны могут быть блондинами, в его сторону даже никто не смотрел. Кому интересен какой-то безымянный парень на крупной тусовке, где все уже разбились по группам и перетирают про старые времена.

- Знаете, у вас глаза как у хозяина приема. Вы ему, случайно, не родственник? - с нервным смешком Габриэль пытается отвлечь партнера по танцу, молясь, чтобы его уже отпустили и он быстро ускакал в свою комнату, прихватив, может, бутылку со стола и утащив в плаще. Должна же ему быть какая-то моральная компенсация. Жаль, божественно вкусные тарталетки так легко утянуть с собой не получится.

+1

76

Альва бессовестно, откровенно забавляется. Ощущает себя если уж не котом, который тщательно охотится за мышью, отпускает ее, дав пробежать пару метров, а затем снова прихлопывает сильной когтистой лапой, то хотя бы злым учителем, что задал своим ученикам каверзный вопрос, да с нетерпением ждет, кто же попытается ответить и попадет в ловушку. Впрочем, явившись на прием, Габриэль уже в нее попал. Все, что оставалось – это позабавиться как следует, да может быть отпустить. Ну, или не отпускать. Пока что Альва, повинуясь собственному настроению, больше всего склонялся ко второму. Неповиновение, в конце концов, должно быть наказано.

- Задержитесь еще на один танец, - мурлыкает демон, переплетая свои пальцы с чужими, да давая эльфу повести себя в танце, коль тот так настаивает. – А то сбежите и разобьете мне сердце, - улыбается обворожительно, показывая едва заостренные клыки: - Она ведь потом до скончания века будет мне припоминать, что не урвал танец с Вами, а она смогла. Пощадите, - Альва понижает голос, склоняясь ближе. Если бы не ткань капюшона, что скрывает уши Габриэля сейчас, он непременно смог бы ощутить и теплое дыхание, и может быть даже мимолетное касание губ. Но ткань надежно бережет от подобного вторжения в личное пространство.

Альва дает мысленный приказ. И бесовка легко подчиняется, спеша с улыбкой во все свои зубы в их сторону. Главное сейчас – в голос не засмеяться от картинки: внезапно заболевшая нога тут же проходит, а танец выравнивается. Еще немного, и будет как в очаровательных человеческих фильмах. Вот только проблема в том, что в фильмах танцуют обычно ленивые медляки, не требующие особого мастерства, а тут вполне себе полноценный вальс.

- Не переживайте так сильно, - спешит успокоить Альва Габриэля: - Наверняка виной всему ваше ранение. Может, Вы позволите Вам помочь? Я знаком с целительскими приемами, и если у других не выходило, может, удастся мне? – Альва не ждет какого-либо разрешения. Альва вообще ничего не ждет, останавливаясь прямо посреди зала и опускаясь на одно колено перед Габриэлем. С осторожностью – будто правда с раненым обращается – ловит его за щиколотку и вынуждает чуть приподнять ногу, балансировать, чтобы позорно не шлепнуться перед всем высшим обществом на задницу.

- Меня вполне устраиваете Вы. Уверен, стоит только избавиться от проблемы, и Вам не будет равных в танце, - пальцы на щиколотке при этом сжимаются сильнее, причиняя теперь уже не просто дискомфорт из-за неудобной позиции, но и вполне ощутимую, хоть и легкую пока, боль. Будь у Габриэля под плащом короткие штаны или вовсе обнаженная коже, Альва непременно коснулся бы ее губами, оставил в области колена легкий укус. Но чужие ноги затянуты тканью, так что губами к ним демон не прикасается, глянув снизу вверх на своего партнера, обаятельно улыбаясь и пропуская вопрос о том, кто он на этом маскараде.

- Знаете, - щебечет мягко, свободной рукой скользя по удерживаемой чужой ноге, приподнимая ткань штанов и не ослабляя хватки на щиколотке. И делает вид, что не заметил, как сполз чужой капюшон: - У хозяина дома, насколько мне известно, нет живых родственников, так что вряд ли мы с ним имеем общую кровь, - кажется, что весь зал замер, прекратились даже разговоры по углам. Кажется, что взгляды всех присутствующих обращены только на них, что все следят за разыгрывающемся представлением. Конечно, не каждый день низшим удается увидеть, как развлекается высший демон.

Альва же внимания не обращает на окружение. Может показаться, что в зале теперь есть только двое: он и Габриэль. Губы все же прижимаются на секунду к освобожденной от ткани коже на колене, хотя укуса и не оставляют. И вместе с тем Альва сильнее сжимает пальцы. В тишине зала может показаться, что отлично слышно, как в его руках ломается кость. По крайней мере, он отчетливо слышит этот звук и усмехается, ловя зеленый взгляд своего пленника.
- Я сегодня здесь за наказание, - тянет мягко, поднимаясь на ноги, да подхватывая Габриэля за талию, не торопясь куда-либо отпускать и сдергивая с головы капюшон. – Неплохой костюм, учитывая, что ты сделал его из подручных средств, - скрываться больше не имеет смысла, и теперь Альву легко узнать не только по глазам, но и по голосу.

Он не тянет время, приникая коротким, кусачим поцелуем к чужим губам, а затем разжимая руки, отпуская Габриэля и демонстративно отступая на пару шагов назад, оставляя самостоятельно разбираться со сломанной лодыжкой.
- Вон отсюда, - бросает лениво, даже не глядя в сторону Габриэля: - И не вздумай появляться у меня за своими уроками, пока не решишь извиниться.[nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

Отредактировано Ivo Wald (17-09-2020 02:50:48)

+1

77

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Хорошо, что лицо скрыто маской и скепсис на нем от слов про сердце увидеть сложно. Конечно, демон с разбитым сердцем, ага, десять раз. А Габриэль на самом деле не инквизитор, а балерина с большой сцены в таком случае. И все же по спине пробегаются мурашки от голоса этого демона. И Габриэль сам не может объяснить почему они появились. Эдакое сосущее ощущение пиздеца, которое чувствуется на кончиках пальцев руки, вложенной в ладонь незнакомца, которого ничто не могло отпугнуть.

- Нет, не стоит, поверьте, я уже испробовал все, - активно отнекивается Вайт, но легче остановить танк, чем наглого демона, не стесняющегося ни чужого внимания, ни того, что они в центре зала. Приходится смириться и молиться, что сейчас ничего не заметят и спишут боль, которой нет, на хитрое проклятие, например. Мало ли что там может быть у демонов, может ангел как-то благословил от души, вот и проблемы теперь.

Он балансирует на одной ноге - хорошо, что с эльфийским телом это получается даже слишком легко, словно он и на веревке бы так стоять мог, а не только на твердом полу, морщится, чувствуя боль от слишком крепкой хватки.
- Ваше лечение доставляет мне дискомфорт, прекратите, пожалуйста, - вежливый Габриэль - это редкость, но все же он умеет быть и таким даже в стане врага. Он же под прикрытием, шпион во имя света и все дела, тут нельзя палиться.

И конечно же демон не отпускает, даже наоборот идет дальше, поднимая штанину и обнажая светлую кожу, чем вызывает в душе бурю эмоций. Не трахнут же его прямо тут? Или рискнут? И хватка становится все больнее, причем ногу совершенно точно не вырвать.
Это же не может быть Альва?
Или может?
Неужели это действительно он?

Взгляды пересекаются, кожу обжигает короткий поцелуй, а потом тело пронзает острая боль, ввинчивающаяся словно в каждую клеточку. Это тело нежное словно новорожденное, оно еще не знало такой боли и потому та чувствуется еще сильнее, но Габриэль молчит, впиваясь зубами в нижнюю губу так, что от нее по подбородку начинает течь тонкая струйка крови. Он не доставит ни Альве, ни его приспешникам удовольствие наблюдать за своим страданием, не покажет, как сильно на самом деле ему больно, как внутри что-то хрустит и леденеет с каждым новым витком обжигающей боли. И поцелуй он терпит безучастно, глядя на Альву широко раскрытыми глазами, в которых зрачок расширен так сильно, что от зелени остается лишь тонкая каемочка, напоминая сейчас слишком хорошо обычного гордого эльфа, столкнувшегося с унижением, которое он не в силах вытерпеть и потому предпочитает закрыться в себе и отдать тело на откуп зверям в человеческом обличии. Он может молчать, но сила - его успокоенная с таким трудом сила - срывается с поводка, вспыхивая сверхновой, которая готова вот-вот обратиться в черную дыру, намекая на более чем привлекательный потенциал, заложенный в нем с самого рождения и способный при должном развитии стать еще больше. Будь Габриэль действительно эльфом - нормальным эльфом, знающим как с этим управляться, какие слова говорить - он даже сейчас смог бы причинить собравшимся в зале низшим какой-то вред. Но он лишь полыхнул, заставив их отшатнуться и быстро заморгать, приводя в порядок зрение, а после опасно покачнулся, чуть не упав, исчерпав этой выходкой почти весь свой резерв.

Да он же меня... дрессирует как псину!

И эта яростная мысль угасающего сознания заставляет очнуться из странного оцепенения, вспыхнуть уже душой, сбрасывая раз и навсегда узы эльфийской крови, возвращая себя - матерящегося и яро ненавидящего всю демоническую братию инквизитора, который может и не такое вытерпеть. Вместо падения назад Вайт подается вперед, перехватывая руку Альвы, заставляя его повернуться и посмотреть на себя, даже если это будет стоить еще одной ноги или руки, притягивает ближе с неожиданной для себя силой, вцепившись уже в лацканы костюма.
- Слышь ты, наказание, - шепчет он в губы своими - окровавленными и искусанными в мясо, зарастающими на глазах: - Даже не думай, что все всегда будет идти по твоему чертовому плану. Когда-нибудь я обязательно уничтожу и тебя, и всех тех, кто здесь находится. Жизнь положу, но сделаю так, чтобы и вы все сдохли вместе со мной. А пока наслаждайся своими приемами.

Этот мерзкий, миллионы раз проклятый рот так близко, что Габриэль не может удержаться и целует - кусаче и коротко, пачкая губы Альвы своей кровью сильнее, не придумав как ему можно еще навредить, сглатывая смесь их крови и потом отстраняясь, ковыляя к столу, где стоят заветные бутылки. Берет пузатую бутыль коньяка не глядя, все равно не разбирается, прикидывает расстояние до выхода и нагло отжимает трость у высокого и сухопарого демона рядом, ядовито оскалившись:
- Все издержки за счет хозяина маскарада, - издевательски сообщает он, а потом медленно идет к выходу, изо всех сил концентрируясь на чем угодно, но не на боли, не замечая взглядов низших и особенно восхищенного взгляда той самой бесовки, чья грудь сейчас была очень близка к тому, чтобы от избытка чувств выпрыгнуть из декольте.

То, что трость сгорает в руках даже не вызывает особых эмоций. Лишь заставляет вздохнуть, развернуться, ловя взгляд Альвы и молча показать ему средний палец. Только из уважения к культурному приему. А потом Габриэль громко хлопнул дверью и потащился в свою комнату по стеночке, изредка по пути прикладываясь к бутылке. К счастью, он уже не слышал, как достопочтенная жена генерала стала осторожно выспрашивать его цену.

Стул в комнате умирает смертью храбрых, жертвуя ножку, самодельная накидка идет на бинты для фиксации ноги в правильном положении, коньяк помогает напиться и забыться и даже еще где-то треть остается. Нога срастается за считанные дни и, к счастью, не болит. Дни тянутся серо, даже либидо молчит, книги на английском и латыни в библиотеке постепенно кончаются, Альва бесит что своим присутствием, что отсутствием. Впрочем, отсутствием, наверное, больше.

Скучно. От этой скуки Вайт начинает копаться в саду после молитв и тренировок, жалуясь растениям, растущим от его силы как на дрожжах, на нелегкую судьбинушку сиротинушки. Он все ждет, когда Альва сделает хоть что-то, но тот верен своим словам. А демонический учить надо, причем слуги наотрез отказываются помогать.
В какой-то момент Габриэль не выдерживает. Повторяет уже вызубренные материалы первого урока, заталкивает гордость куда подальше и с букетом самолично выращенных цветочков и тетрадкой наперевес ищет Альву, чтобы потом заступить ему дорогу и скороговоркой выпалить, глядя куда угодно, но не в глаза, старательно втюхивая в руки смесь из полевых цветов и шипастых роз:
- Извини меня, пожалуйста, давай продолжим наши уроки!
Формально извиниться удалось, главное чтобы это удовлетворило взыскательного учителя. А в этом Габриэль был уже совсем не уверен.

Отредактировано Cillian St. Clair (17-09-2020 05:32:52)

+1

78

В какой-то момент. Когда Альва в очередной раз ловит взгляд Габриэля, ему кажется, что его пленник ушел в себя. Эльфы порой способны так делать, замыкаясь во внутреннем мире, отдавая тело на откуп, совершенно не заботясь с тем, что происходит во внешнем мире с живой оболочкой. Впрочем, ощущение это рассеялось довольно быстро: зелень глаз полыхнула привычной ненавистью, вызывая на губах демона милую улыбку.
А вместе с глазами полыхнула, тут же прогорев до дна, сила светлого сознания. Альва не поморщился даже и на шаг назад не отступил, зато низших, которыми был полон зал, ждал не самый приятный сюрприз в виде дезориентации на несколько секунд, в виде темноты перед глазами и секундной паники, затопившей с головой.
Будь Габриэль чуть более искусным в управлении своей силой, кого-нибудь, находящегося особенно близко, он бы может быть, даже убил. А может задел бы и Альву. Но искусства владения не было и, как следствие, не было ущерба. Ну и, естественно, господин благоразумно прикрыл своих подданных на случай, если бы Габриэль сработал на инстинктах. Для инстинктов порой и никаких особых навыков не нужно.

А еще Альва даже не думает отшатнуться от протянутой руки или перехватить ее. Вместо этого дает схватить себя за лацканы пиджака, только отмечая на краю сознания, как побелели сжатые судорожно пальцы. Не так-то просто дергать на себя, при этом имея сломанную ногу, будучи вынужденным опираться не на две ноги, как привык, а только на одну.
- Ну, вот знаешь, - Альва бархатно выдыхает в чужие губы: - Когда все перестанет идти по моему плану, тогда мы с тобой и поговорим. Может быть на равных, а пока – увы, получаю максимум удовольствия из твоего существования, - смех у Альвы, несмотря на откровенно сквозящие в нем насмешливые нотки, все такой же бархатистый, с серебристыми переливами

Демон губы утирает рукавом пиджака лениво после еще одного кровавого поцелуя. Понимает, что кроме этих кусачих прикосновений противопоставить Габриэлю, в принципе, и нечего. И от того расцветает еще более широкой улыбкой, глядя в удаляющуюся спину, что пытается сохранять приличную осанку (не очень-то это просто, когда приходится ковылять).
Дверь ярки хлопком знаменует, что Габриэль покинул прием. Но он наверняка успел услышать новую волну смеха за своей спиной.
А вот что не услышал точно – так это то, как бесовка подошла тихо к Альве, приглашая теперь уже его на белый танец. Тот отказываться не стал, проявляя учтивость, которую положено проявлять хозяину дома по отношению к гостям, хоть речь и идет о низших. Однозначным отказом ответил только на один вопрос. А точнее на предложение заплатить любой ценой за ручного и пока еще не сломленного эльфа.

Потому что Габриэль – его. И последнее, что он планирует сделать – это продать его низшим, да еще и кому-то из своих подчиненных. Впрочем, бесовка умная: получив отказ, не настаивает на своем, и настаивать не будет – в этом Альва уверен. Не даром же она, как и ее муж, в его подчинении. Правда, не стоит удивляться, если паре вдруг найдется очень важное дело на дальней границе владений высшего демона.

Прием подходит к концу далеко за полночь. Альва удаляется с него раньше, предоставив низшим возможность повеселиться всласть, выпить как следует, а потом уже и разойтись по домам, чтобы на следующее утро снова приступить к свои обязанностям.

А затем дни тянутся один за одним. Габриэль, кажется, вовсе перестает существовать для демона. Даже если Альва проходит мимо него в коридоре, обращает на него не больше внимания, чем на мебель. Кажется, даже со своим адьютантом, с другой прислугой Альва более любезен, более разговорчив и даже улыбчив.
Правда, Габриэлю вовсе не обязательно знать о том, что порой демон, сидя на подоконнике своей комнаты, наблюдает за тем, как эльф тренируется по утрам на свежем воздухе или в течение дня занимается садом. Альва легко признает очевидную истину: под уходом Габриэля растения, что раньше росли постольку поскольку, заколосились вовсю, зацвели буйным цветом. Речь, естественно, о земных растениях, а не о тех, что живут в здешнем мире с начала его существования, то есть очень давно.

Альва косится на календарь. Засекает, насколько Габриэля еще хватит.

Хватает ненадолго. В один из дней эльф заступает ему дорогу в коридоре. Альва кивком отпускает адьютанта, заодно давая мысленный приказ закончить с делами, принести ему документы попозже в комнату, как только все будет сделано. Сам же, скрестив на груди руки, с нескрываемым скепсисом в голубых глазах с ног до головы окидывает взглядом Габриэля.
- Прости, я как-то не расслышал, что ты там сказал? – букет из чужих рук он все же берет. Рассматривает смесь шипастых роз, васильков, ромашек и еще каких-то цветов (садовник из Альвы очень такой себе, он этого никогда не отрицал).
- А еще мне кажется, что искренние извинения приносят не совсем так. А, например, глядя в глаза и встав на колени. Может, - демон подается к эльфу ближе, ведет пальцами по его щеке, а после выдергивает из букета что-то, отдаленно напоминающее ярко-красный полевой мак, заправляет его Габриэлю за ухо, любуясь плодом своих трудов: - Тебе стоит порепетировать, а потом уже появляться у меня на пути с букетиком, сорванном в моем же саду? – если Габриэль рассчитывал на снисходительность, то сейчас надежды должны прекрасно полыхнуть синим пламенем.
[nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

79

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Когда Габриэль видит Альву, то повторяет себе как мантру обещание не срываться. Он сильный, он в состоянии себя контролировать, он не поведется на провокации и даже если будет делать так, как Альва захочет, то лишь во имя великой цели - выучить демонический, чтобы потом выучить ангельский, а потом прибить этого улыбчивого ублюдка. Когда демон скептически рассматривает букет, собранный, между прочим, старательно, с попыткой в флористику, украшенный какой-то пушистой фигней, название которой Габриэль не знал, но решил, что между цветами она смотрится красиво, то очень хочется взять розы и засунуть их ему в задницу стеблями с острыми шипами, да еще и повернуть, чтоб побольнее было.

- Я сказал "извини", - терпеливо и кротко повторяет Габриэль, мысленно читая молитву о смирении. Он смиренный. Он, сука, самый смиренный инквизитор на планете, круче него в этом плане только ангелы и, возможно, яйца. Он ни за что не поведется ни на одну провокацию, будет говорить самым елейным голоском главного настоятеля. Он справится, потому что ему нужны эти чертовы уроки.

Веко нервно дергается, когда в волосах оказывается цветок. Колени, ага. Может сразу отсосать на этих самых коленях, чтоб искренности побольше было? Типа, ничто так не радует, как подарок сделанный своими руками и ртом. И что самое ужасное, какая-то часть Габриэля не сильно-то против этой мысли, любопытствуя так ли это приятно, как снилось. Нет, когда ему делали минет - это было приятно в любом случае, тут он не спорил с собой. Но делать его самому - это уже перебор. Сперма на вкус отвратительная, член тоже не пломбир, Альва бесит. Нет-нет-нет, сны - это ложь, которую наверняка сам Альва и посылает.

- Когда кажется, креститься надо, - все так же кротко и без тени издевки, которой в глазах при этом так много, что хоть собирай и разливай по баночкам, сообщает Габриэль, сцепив руки за спиной в замок, чтобы соблазн дать по лицу за сломанную ногу, например, не был так силен. - А цветы бы эти без моего ухода все равно в большинстве своем зачахли бы. А теперь выгляни в окно и посмотри, как прекрасно цветут земные растения. И это тоже часть моего искреннего извинения.

Он улыбается - вообще это выглядит как кровожадный оскал голодного упыря, уставившегося на нежную шейку девственницы, но в воображении Габриэля это нежная и ласковая улыбка типичного эльфа - переступает с ноги на ногу и чуть склоняет голову на бок, от чего длинные волосы серебристым каскадом окутали плечи.

Руки бы тебе оторвать, а потом засунуть туда, откуда они растут у растяп, чтобы держал их при себе.

И все же попытки быть очаровательным явно не работают. Во-первых, потому что Габриэль попросту не умел даже несмотря на теперь отличные данные для этого. Ну не нужно было ему учиться: для убийства демонов милашки не нужны, а женщины охотно велись на грубоватую харизматичность потрепанного жизнью волка. Во-вторых, Альва наверняка повидал столько очаровашек любого пола и вида, что этим его не пронять. Ну и в-третьих, как не притворяйся добрым и пушистым, а кровавых зайчиков в глазах не скрыть. И потому Габриэль вздыхает и прекращает валять комедию, серьезно взглянув на Альву.

- Когда дрессируют собак, их не наказывают за один проступок дважды, - сухо произносит он, выпутывая из волос цветок и вкладывая его обратно в букет, - Как ты, наверное, догадываешься, мне нелегко вообще произнести подобные слова перед лицом того, кто убил моих товарищей, изнасиловал меня и превратил мое тело в... это, изредка делая все, чтобы унизить дополнительно. И все же я извинился. Так искренне, как только могу по отношению к тебе. Если тебе не нужны цветы, то отдай - не хочу, чтобы мои извинения оказались в мусорке или переподаренными прислуге. Но на колени я перед тобой не встану, - решительно заканчивает Габриэль и протягивает руку, ожидая, что демон вложит в нее букет. Ну или сломает за очередное проявление гордости. Плевать, все равно заживает быстро, главное кости правильно соединить и не шевелить сломанной конечностью хотя бы ночью.

Рациональная часть не первый день уже предлагает снизить обороты, немного сдаться, начать делать то, что Альва хочет, ведь тогда демон будет доволен и, следовательно, Вайт сможет добиваться своего быстрее, а заодно и бдительность его притупит. Но Габриэль попросту не может, все в нем противится одной этой мысли. Даже если в результате своего упрямства он в итоге окажется в руках той демоницы, когда Альва от него устанет. Если уже не устал, судя по тому, как в последнее время он не обращает внимания на присутствие эльфа в своем доме.

- Просто интересно, сколько я стою в глазах других демонов? - насмешливо интересуется он, уверенный, что Альва если и назовет цену, то она будет до смешного мала.

+1

80

От этих искорок ненависти в зеленых глазах Альва откровенно забавляется. Он даже не слишком-то скрывает смешинки в глазах. Он, в конце-то концов, демон, и не видит ничего зазорного в том, чтобы бессовестно получать удовольствие, наблюдая за чужим бессилием, чужой неспособностью хоть как-то изменить ситуацию. У Габриэля был бы шанс только в одном случае: если бы он все же научился собирать свою силу во что-то конкретное, а не просто рассеивать ее вокруг. Но даже тогда Альва очень сомневался в том, что пленник станет ему полноценным соперником. Тем более с таким горячим темпераментом, способным обжечь, если вовремя руку не отдернуть.

- Я старый демон, - Альва театрально прикладывает ладонь ко лбу, тяжко вздыхая: - слух уже так давно подводит меня, особенно если речь идет о шепотной речи, знаешь ли, - издевается, гад. И это просто превосходно видно. И если периодически в беседах с Габриэлем Альва хоть пытался скрывать эту откровенную издевку, то сейчас даже не пытается. Хоть и может представить себе, как бывшему инквизитору наверняка хочется зарядить ему по лицу, чтобы напомнить, что у него все еще есть зубы. Альве даже интересно, что победит: гордость, которой стало в разы больше после трансформации тела, или все же желание выучить наконец-то чужеродный до последней буквы и последнего звука язык.

Габриэль на коленях представляется на удивление легко. Впрочем, Альва довольно быстро вспоминает, что видал его уже в таком виде раньше, хоть и в старом теле. А потом еще прижимал к земле, тыкая в ковер носом, словно нашкодившего щенка. Обе картинки были хороши. Картинка того, как бывший инквизитор опускается на колени и просит смиренно, глядя в глаза снизу вверх, после такого представляется прямо по щелчку пальцев. Хоть в его исполнение Альва особо сильно и не верит: не наивный ребенок, в конце-то концов.

- Боюсь, если я перекрещусь, тут стены трещинами пойдут, да прислуга перепугается. А они у меня хорошие, нечего их стращать просто так, - в тон Габриэлю тянет Альва. При этом букет продолжает рассматривать с интересом. Конечно, можно было бы увидеть в этом букете какое-то послание, но демон сомневался, что его пленник знает хоть что-то из языка цветов. Скорее уж что выросло на подпитке эльфиской энергией, то надрал и сложил в один веник. Да, симпатичный, но не более. – Я видел, - честно и без тени стеснения признается Альва: - Наблюдал в окно за тем, как ты работаешь в саду. И был бы очень удивлен, если б растения после такого удобрения не начали переть на радостях во все стороны.

Габриэль – Альва отлично это видит – отчаянно старается быть хотя бы очаровательным. Получается у него из рук вон плохо. Так и тянет поинтересоваться, не свело ли челюсти. А заодно пообещать, словно оказавшись в чужой голове, что если бывший инквизитор решит не только встать на колени, но и поработать ртом, так сильно напрягать многострадальную челюсть не придется. Особенно если делать все правильно. На губах от этой мелькнувшей мысли появляется даже не улыбка – усмешка откровенная с оттенком пошлости.

- А ты успел отрастить собачьи уши и хвост, хоть и уверял недавно, что у тебя только один хозяин, и это бог? – иронично интересуется Альва, умудряясь сочетать откровенный яд в голосе, да почти наивный наклон головы к плечу. Приходится при этом перехватить букет удобнее, да завести за ухо прядку выбившихся из аккуратной прически волос. Он выслушивает Габриэля молча, хмыкнув только про себя на чужое упрямство. И вместе с тем разрывается от двух противоречивых желаний.

- Ммм, хорошо, - тянет бархатно, сбавив немного издевательские обороты в голосе: - Можешь не вставать на колени, но хотя бы соизволь сказать «извини», глядя мне в глаза. И да, - после повисшей короткой паузы добавляет, мило улыбнувшись: - Коль уж ты так взбрыкнул, хочу тебя дважды в неделю в своей постели в качестве платы за уроки. В понедельник и в пятницу. И позволишь целовать.

Кажется ли Альве, что он перегнул с ценой? Да, и он отлично это знает. Но вот так незадача, выбора-то особого у Габриэля нет. Либо он соглашается и благодарит богов, что демон не заставил все же встать на колени или еще что сделать, либо же упирается и продолжает долго, упорно и вряд ли с видимыми сдвигами заниматься языком самостоятельно, уповая на то, что в какой-то момент начнет просто резко получатся. Альва знал точно: не начнет. Или времени на это придется положить столько, что человечество вымрет уже давно.

- Не тороплю с решением, - Альва подносит букет к лицу, медленно и с ноткой демонстративности, которая свойственна многим его жестам, вдыхая запах: - Если согласен, жду тебя вечером. Как раз пятница на дворе, так что сможем позаниматься. Если нет – загляни вечером букет свой забрать, - он тянет руку, да коротко, с ноткой снисходительности трепет Габриэля по волосам на макушке. А затем проходит мимо вместе с букетом. Его, в конце концов, должен уже ждать в кабинете адъютант с подготовленными необходимыми бумагами. 
[nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

81

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Чем больше Габриэль смотрит на Альву, тем больше хочется зарядить в это улыбающееся лицо, да так, чтобы зубы повылетали. Уж тогда-то паясничать перестанет. Вот только что может сделать серьезный Альва? На ум сразу приходит, как его драли во все щели, как голым выкинули из кабинета, как с треском разломилась кость - после этого желание ударить сразу становится намного более блеклым. Он не боится боли, но у Альвы просто превосходно получается унижать, а это куда хуже.

- Что-то не замечал у тебя проблем со слухом. Отрастил бы себе в таком случае уши, а не мне, уверяю, они работают даже слишком хорошо, - в тон ему отвечает Вайт, будучи в заметном бешенстве от неприкрытого издевательства. И все же он понимает, что не соперник демону даже в словесных перепалках, просто потому что у того куда больше опыта. Все что может Габриэль - бессильно рычать и ждать момента, когда получится раздобыть что-то, что может уничтожить даже высшего. Жаль, что скорее всего придется бить в спину, потому что это слишком низко, но иначе шанса победить не будет.

Он удивленно распахивает глаза, легко поверив в слова Альвы. Вот что крест животворящий делает, может попробовать его как-то уговорить на это? Или пока тот спит его рукой его же перекрестить и это разрушит демонический дом и можно будет в суматохе сбежать? Знать бы только куда бежать, потому что Габриэль не имеет представления где отсюда портал, соединяющий с миром людей,  есть ли он в принципе или демоны переносятся сами, как далеко он вообще от него находится, что за пределами купола - вдруг там ядовитая пустошь, полная диких и опасных животных, способных перекусить его нынешнее тело пополам. Но в этом ему наверняка помогут книги, должно же там быть написано, что и как существует за пределами каждого из демонических доменов.

- Правда трещинами пойдут? - все же уточняет Габриэль, умильно шевельнув ушками, легко выдающими своими движениями крайнюю заинтересованность владельца, похожую на наивную веру ребенка в Санту. Эти самые уши опускаются кончиками вниз, когда Альва сознается в подглядывании, понемногу розовеют, стоит Габриэлю вспомнить, как жаловался цветочкам на жизнь и как поносил мерзкого демона и вообще демонов. Остается надеяться, что Альва только подглядывал, но не подслушивал. А еще Габриэль понимает, что Альва получается отлично видел, как ему хреново все это время из-за собственной силы, которую он хоть и сливал в растения, но как-то слишком быстро накапливал обратно и тут что молись, что не молись - ничего не помогает. Чего-то не хватало - чего-то, что мог дать только Альва. - Мог бы подойти и сказать какие цветы тебе, например, нравятся больше, - фыркает в итоге Габриэль, потому что сам он в них не разбирается и даже не может отличить махровый пион от махрового же шиповника или розового куста. У всех лепестков много, все на кустах растут, все пахнут, так что какая разница вообще. Вот и растил он то, что изначально сажали слуги, даже довольно мило для бывшего инквизитора разговаривал с садовником, чья демоническая природа сразу бросалась в глаза небольшими рогами.

От усмешки по спине пробегаются мурашки. Видимо, следом за вставанием на колени ему придется сделать еще что-то в качестве извинений, что крайне не понравится, так что правильно упорствует. Ни шагу назад, ни сантиметра в рот - девиз всех крестоносцев!

- Ну ты же активно меня пытаешься выдрессировать под себя, вот и говорю так, чтобы ты понял, а то вдруг настолько стар, что уже и голова не так хорошо работает, как раньше, - дерзко отвечает Габриэль, наводя на мысли, что учись он в Хогвартсе, то явно был бы на факультете Гриффиндора. Слабоумие и отвага, как говорится, сразу видны.

Удивительно, что Альва умудряется быть такой скотиной, но такой красивой скотиной. Как бы Габриэль на него не шипел, но глубоко в душе признавал, что смотреть на демона куда приятней, чем на далеко не самые симпатичные лица бывших уже товарищей или старых священников, глядящих постоянно как на говно, прилипшее к обуви.

Он поджимает губы, обдумывая предложение, понимая, что либо так, либо никак. Своими же руками себе яму выкопал, теперь придется тратить еще одну ночь в постели ненавистного демона, который и так снится с завидным постоянством. Но ничего, чем быстрее он выучит язык, тем быстрее это закончится. А еще можно не спать, а намеренно болтать и болтать всю ночь или притвориться спящим и храпеть так, что Альва сам уйдет. Или будет стоически терпеть, а потом ходить злющий и сонный. Ооо, идеальный план, просто идеальный. Его лишь немного омрачала необходимость терпеть поцелуи.
- Позволю, но только по понедельникам и пятницам. И я еще подумаю, - задиристо фыркает Габриэль, создавая иллюзию хоть какого-то выбора для себя, пусть и прекрасно понимает, что захоти Альва и он будет не только позволять целовать, но и даже большее, ведь у демонов всегда есть куча ментального воздействия. Он даже удивлен, что Альва им не пользуется. Явно не любит легких путей.

Когда Альва уходит, Габриэль мрачно приглаживает растрепанные волосы, а потом отлавливает одного из низших, требуя себе манекен из тех, что все равно не жалко, который вскоре устанавливает во дворе. Бедное чучело красуется биркой "Альва" и к вечеру как раз оказывается измочалено в кровавые щепки, а Габриэль чувствует полнейшее моральное удовлетворение. Уж теперь он точно не сорвется. Наверное. Может быть. Если очень-очень старательно будет себя контролировать.

Он принял душ, старательно завязал волосы в кривенькую косу - все же плести ее самому себе оказалась та еще морока, ухватил снова тетрадку и ручку и бодро потопал к Альве. Даже постучался, заходя после разрешения и честно глядя в глаза демона:
- Извини за тот раз, - сообщил он и нагло устроился рядом, всем своим видом показывая, что готов к обучению: - Я согласен на твои совершенно демонические условия, так что исполняй свою часть сделки, учитель.

К чести Габриэля, он произнес это даже без ехидства или привычного сарказма. Видимо, то, что он сбросил пар, помогало держать язык в узде. Да и хотелось показать, что он не забыл про первый урок и очень старательно выучил все, что Альва ему рассказывал и объяснял. Габриэль будет знать демонический даже лучше самих демонов и все своими лапками, чтобы никто не вытащил подаренные заклятием знания обратно. О как же он хорош, как мощны его лингвистические лапищи!

+1

82

- Технически, твой слух не улучшился с момента, когда у тебя было человеческое тело, - сообщает Альва очевидные вещи. – Просто тело стало реагировать несколько иначе на раздражитель, а от того кажется, что и слух стал лучше, как и чувствительность самих ушей, - весь вид демона так и предлагает взять учебник, например, по анатомии или биологии и поизучать его для приличия. Правда – тут Альва может только усмехнуться в собственных мыслях – учебники у него в библиотеке подобного плана и на человеческом языке есть только по людской анатомии. А вот все остальное или на демоническом, или на ангельском. Ну, может еще пара книжек на эльфийском где завалялась, но это далеко не факт. А учебники человеческой анатомии – та еще заунывная дичь, если честно.

Так и тянет поинтересоваться, как же много Габриэль знает о людской, например, анатомии и работе слухового аппарата человека. Альва стремится к мысли, что нисколько. Их же наверняка в заведениях, где обучают инквизиторов, только пыткам и учат, и больше ничего. По крайней мере, демон склонен так полагать с вероятностью процентов в 80 точно.

- Нет, не правда, - и улыбается – падла – так, что черт разберет, всерьез трещины по стенам пойдут, или врет нещадно. На самом деле ничего от креста не будет, как не будет и от молитвы. Просто потому, что в мир, в котором Габриэль сейчас находится, нет доступа ангельским силам. А и кресты, и молитвы работают как раз через эти силы. Нет ресурса – нет выхлопа от заклинания, которым и является молитва по своей сути, тут все очень просто и очень логично. Об этом можно даже самостоятельно догадаться, припомнив, например, тот простой факт, что стены не начинают крошиться в комнате, когда Габриэль усиленно там молится по утрам, вечерам или в любой другой момент. Хотя по логике должны. – Я вообще довольно равнодушно отношусь к цветам. Хотя признаю, красивый сад с земными растениями – это хорошо. Экзотика, так сказать, - Альва демонстративно поправляет мак, который Габриэль вернул в букет, расправляет бережным касанием длинных пальцев лепестки растения.

Последние слова пленника летят Альве уже в спину. Он даже не оборачивается, махнув коротко рукой, лениво обозначая, что не просто услышал, но и принял к сведению, да и вообще ждет, если Габриэль все же рискнет согласиться, а не попробует побиться еще пару неделек лбом о закрытую дверь знаний.
Альва уже принял решение: если Габриэль снова заупрямится, цена вырастет еще. В конце концов, а неделе вроде как семь дней, и легко в еще несколько взбрыков дойти до переезда из комнаты пленника в комнату демона. Можно было бы, конечно, просто приказать, не оставив выбора, но ведь это так скучно. Иллюзия выбора – это в разы интереснее.

В кабинете на самом деле ждет адъютант с готовыми документами – тут Альва не врал, и еще пара часов на поработать у него есть. А если Габриэль вдруг и ткнется в закрытую дверь покоев носом – так ничего страшного, получит еще один небольшой, хоть и малоприятный урок смирения.
Альва погружается в работу, чтобы стряхнуть с себя монотонность только тогда, когда свет за окном почти уже меркнет. Решает, что хватит на сегодня точно, отпуская адьютанта отдыхать и отправляясь к себе. Точнее не отправляясь, а просто переносясь из кабинета в покои. Можно было бы, конечно, дойти пешком – идти не так далеко – но так лень.

Пока Альва переодевается после душа, заглядывает садовник. Просит разрешения войти, склоняясь в поклоне. Естественно, высший разрешает. В конце концов, садовник – нечастый гость в замке. Этот демон предпочитает жить ближе к своим питомцам, в отдельном небольшом домике в самом саду.
- Ах, вот оно как, - кивает Альва, выслушивая немного сбивчивую историю о том, как Габриэль тренировался на чучеле в саду. Естественно, не видит в этом ничего ужасного, ничего запретного. Но улыбается низшему ласково и делится глотком своей силы вместе с благодарностью за информацию, прежде чем отпустить обратно по своим делам. Теперь Альва уверен, что Габриэль точно придет сегодня на их занятие.

И на самом деле стук в дверь не заставляет себя долго ждать.
- Войдите, - слегка повышает голос Альва, лениво развалившись с книгой на кровати. Прекрасно знает, кто в этот раз переступит порог. В конце концов, сила Габриэля ощущается едва ли не за километр, как бы смешно это не звучало. – Какие люди, - улыбается мягко, не торопясь откладывать книгу, отводя все еще влажные пряди волос за ухо: - Смотри-ка, это же совсем несложно – просто извиниться нормально, да?
Заметить букет в пузатой темной вазе на подоконнике легко. Он выделяется своей пестростью, но издалека смотрится все же вполне неплохо.

Альва откладывает все же книгу в сторону. Обложка, сделанная из светлой кожи, украшенная сложной темной вязью демонических букв, а также имеющая обитые железом уголки, сразу привлекает внимание.
Сам же демон подается ближе к Габриэлю, ловит его за подбородок и накрывает губы своими, целуя без предупреждения глубоко, лаская чужие губы своими и даже следя – в этот раз – чтобы пленник не поранился о клыки.
- Аванс, - поясняет, отстраняясь и облизывая губы: - Давай для начала вспомним, что ты там учил. А то я сам уже забыл. Рассказывай, - Альва усаживается удобнее, опираясь спиной о спинку кровати, да по-турецки скрещивая ноги. Считает, что Габриэлю лишнее приглашение не нужно: он сам способен устроиться, как ему удобно. И наверняка на максимальном расстоянии от самого Альвы. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

83

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Все мочалить чучелко было отличной идеей. В каждый удар вкладывалась вся обида, все раздражение от одного короткого слова "экзотика". Наверное, он для Альвы и был такой же экзотикой, как земные цветы в мире демонов. И это невероятно бесило. Они ведь должны быть врагами до конца дней своих, а тут такое странное отношение. Непонятно, сложно, слишком туманно. Надо будет попросить больше чучел.

Он смотрит на Альву и стискивает зубы, проглатывает очередной ехидный ответ, напоминая себе, что чем больше сейчас огрызаться, тем выше шанс, что его опять выпнут. А язык выучить надо.
- Что читаешь? - наконец произносит Габриэль, подсаживаясь так, чтобы быть в относительной близости к нему и при этом в безопасности от внезапных поползновений. Конечно же это не помогает и поцелуй обжигает губы, но не несет привычного вкуса крови, даже наоборот кажется довольно приятным. Губы у Альвы ничем не отличаются от женских - такие же мягкие и нежные, их действительно хочется целовать. Хотелось бы, будь Габриэль хоть немного лояльнее к своему похитителю.

Ему неловко от того, что подобные поцелуи что тогда, что сейчас не вызывают тошноту. Как будто он всегда с мужиками сосался и кайфовал от этого. Альва точно что-то сделал с его телом, что-то ужасное и радужное, другого объяснения не найти, как бы Габриэль не старался.
Он молчит, устраиваясь поудобнее, чуть подрагивает ушками, пытаясь взять себя в руки и не смотреть на этот порочный язык, соблазнительно скользящий по губам. А ведь теперь с его обладателем проводить аж две ночи в неделю придется. Ах, господи, подари силы душевных рабу своему.

Наконец удается собраться. Звонким голосом старательного отличника Вайт сообщает все, что было изучено в прошлый раз, повторяет тяжелые звуки и их сочетание, всем своим видом показывая, что инквизитор - это не только мышцы, но и весьма светлая головушка. Он не учитывает одного - демонический язык оказался куда сложнее, чем любой человеческий. И в какой-то момент их урока Габриэль неизбежно начинает делать ошибки одну за другой, путаясь в произношении таких похожих знаков.

- Перерыв, прошу, - Вайт поднимает руки в сдающемся жесте, виновато смотрит на Альву, подозревая, что тот уже разочаровался в его умственных способностях. В принципе, сам Габриэль в них уже разочаровался, а ведь в первый раз все шло так бодро, что казалось будто никаких проблем не предвидится. - Я... мой язык просто не поворачивается, я не понимаю, как у тебя получается так легко и быстро произносить что-то подобное. К тому же мне надо немного утрамбовать это все в голове. Может выпьем чаю или лучше кофе?

Габриэль искренне надеется, что Альва поймет его ситуацию - он вообще обладал не самым подвешенным языком, за что теперь и расплачивался, ломая его в безуспешных попытках выдать что-то похожее на плавное произношение Альвы, от которого уши ловили чуть ли не оргазм, если такое вообще возможно с их стороны. Этот голос, эти интонации - как бы Габриэль не ненавидел демона, он не мог не признать, что отдельные его части чертовски сильно привлекали и неудивительно, ведь Альва хорош собой, как первородный грех. Возможно, именно таким голосом змей очаровывал Еву, искушая отведать яблочко.

Мысли снова потекли не в том направлении и Габриэль тряхнул головой, от чего его и без того кривая коса растрепалась еще заметнее.
- Так о чем это я? Ах, точно, почему тут разница всего в одной завитушке, а звучание настолько сильно разнится? Это действительно не разобрать без хорошей чашки кофе, - Вайт вдруг вспоминает, что с момента похищения не пил свой любимый напиток, который зачастую насыпал в огромную чашку, при виде которой у многих сердечников уже случился бы легкий приступ. - Горячий такой, ароматный, с сиропом, - Габриэль вздохнул так мечтательно, словно говорил сейчас о каком-то сокровище, бесконечно далеком от него: - А то у тебя тут все чай, да чай, как можно его постоянно пить?

Сейчас он заметно расслабился, готовый даже поговорить о том, что ему нравится или нравится Альве без издевки и саркастичных укусов. Все же пока они занимались, Альва как-то хитро переходил с позиции злейшего врага, ублюдка и скотины в разряд учителя, с которым можно и потрепаться за жизнь, потому что с цветами об этой самой жизни разговаривать как-то надоедает - молчат же. Да и низшие скользят мимо в основном безмолвными тенями, даже садовник что-то говорит только о цветах. А люди - Габриэль упорно причислял себя к ним даже когда уши дергались так, словно собирались взлететь - существа социальные и любят коммуницировать.

+1

84

Альва мысленно отмечает, что – кажется, избиение чучел помогло Габриэлю если уж не обрести полное моральное равновесие, то, как минимум, немного успокоиться и взглянуть на мир под другим углом. Например, начать жить по принципу «избивай безмолвных, раз не можешь дать по лицу сильным мира сего». Кстати, принцип вполне себе рабочий, кто бы и что ни говорил.
Альва кидает косой взгляд на книгу, оставленную рядом в раскрытом виде, когда звучит вопрос. Прикидывает, стоит Габриэлю озвучивать настоящее название книги, или промолчать. Решает, что его и без того порочный образ в глазах инквизитора хуже же станет очень маловероятно, а потому назвать истину ему ничего не мешает.
- Это рабочие списки. Кстати, твоего любимого Ватикана. Точнее тех, кто задолжал или лично мне, или темной стороне в целом и еще не расплатился, - книжка что на первый, что на второй взгляд кажется весьма толстой. А еще она способна самостоятельно обновляться по мере того, как заключаются новые сделки.

Предположить, о чем думает Габриэль, глядя на эту книжицу, труда не составляет. Наверняка мечтает освоить побыстрее демонический, разыскать ее в библиотеке, да вычитать, кто из Ватикана должен тьме, да в каких количествах. Альва хмыкает собственным мыслям в ответ, да касается книги кончиками пальцев. Та, помедлив долю секунды, растворяется, возвращаясь на свою полку в библиотеке, чтобы ждать нового вызова от хозяина дома. Прочесть ее Габриэль не сможет еще очень и очень долго, хотя взять ее и потренироваться бывшему инквизитору ничего не мешает.

Альва готов усмехнуться и отстраниться от укуса, если Габриэль укусит. Но этого не происходит. Его пленник позволяет целовать себя, честно соблюдая новые условия заключенной сделки. А еще Габриэль может быть когда-нибудь узнает, что на страницах книги после того, как он переступил порог комнаты, появилось и его имя тоже. Просто потому, что сделка с тьмой – есть сделка с тьмой, по какому бы пустячковому поводу она ни происходила. Бывали, в конце концов, люди, что продавали душу или предавали свет буквально за неудачно брошенную фразу. Забавно даже.

Альва чуть прикрывает глаза, слушая звонкий голос бывшего инквизитора, старательно рассказывающий о том, что они учили на прошлом уроке. Столько событий в представлении Альвы произошло между, что кажется, будто предыдущая их такая встреча была тысячелетия назад. Хотя может, проблема именно в том, что это Габриэль был заперт в поместье, а Альва-то постоянно был чем-то занят то на территории собственного дома, то в мире людей, то просто в демоническом мире.

Демон терпеливо поправляет Габриэля, когда тот ошибается или когда звук выходит не совсем чистым. Добивается того, чтобы звучание было если уж не идеальным, то точно очень и очень хорошим просто потому, что демонический язык – язык звуков, и читая на нем заклинание, рискуешь получить совсем не тот эффект, который хотелось, если ошибешься со звуком. А ему не слишком хотелось, чтобы решив попрактиковаться самостоятельно, Габриэль в один прекрасный день превратил себя в жабу или размазал сам себя о стенку. Это будет весьма печальным исходом, поэтому Альва поправляет столько раз, сколько необходимо.

- Хорошо, перерыв, - соглашается демон, когда эльф об этом просит. Он чувствует чужую усталость. Чувствует, что Габриэль начал чаще ошибаться, больше торопиться, что чужое внимание рассеялось, словно его и не было, хотя до определенного момента инквизитор показывал себя, как способного ученика. – Я тоже подустал, - признается после короткой паузы Альва, сползая ниже на подушку, прикрывая глаза, да прикладывая ладонь ко лбу. Кажется, у него даже голова разболелась, но уверен он не был. Все же педагог из демона очень и очень такой себе. Заодно он мысленно обращается к прислуге, веля сварить и принести им кофе и что-нибудь перекусить. – Сейчас принесут.

Вскоре на самом деле на пороге комнаты с поклоном появляется бесовка, держащая в руках поднос. На нем – кофейник, пара белых чашек тонкого фарфора, молочник, кое-какие сладости, пара бутылочек с сиропом на выбор и почему-то тарелка бутербродов. Альва тихо хмыкает. Вот уж где отлично знали его вкусы и привычку под вечер за книгой что-нибудь жевать, так это на кухне. Так что тарелке с бутербродами удивляться не приходилось.

- Потому что у тебя здесь просто буква, а здесь дифтонг. Просто для облегчения письма вторая буква дифтонга не пишется, но пишется хвостик, чтобы обозначить, что оно тут есть. И я тебе об этом уже говорил, - Альва тянется за кофейником и наливает себе ярко пахнущий, горячий кофе, добавляя в него примерно столько же молока. – Смотри наглядно, - предлагает, по привычке уже чертя прямо по воздуху пропись сначала одной буквы, а затем второй. Следующим жестом накладывает их друг на друга и стирает пару лишних линий, чтобы получился тот знак, что вызвал у Габриэля столько вопросов. Самое смешной, что перед Альвой, который был носителем языка, не стоял вопрос о том, почему стираются именно те линии, а не иные. А вот у Габриэля он вполне мог появиться, и демон бы даже не удивился.

- Кухня просто не знает, что ты любишь кофе потому, что ты его ни разу не запрашивал, - сообщает он, жестом стирая начерченное в воздухе, да беря в руки бутерброд. Отмечает, что голова точно начала побаливать от всех этих попыток объяснить вещи, которые ему самому кажутся очевидными, но вовсе не являются таковыми для изучающего язык. – Кстати, я без понятия, какие ты любишь сиропы, так что принесли только ваниль, мяту и шоколад, - добавляет Альва. В свой кофе лить сироп не торопится, как не торопится кидать туда и сахар. – Так что у тебя есть отличный шанс рассказать мне, чем ты забиваешь вкус чистого напитка или кофе, смешанного с молоком для мягкости, - усмехается мягко демон, даже не издеваясь сейчас.
И кофе, кстати, отличный. На земле такой просто так не найти. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

85

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] Зрачки Габриэля удивленно расширяются, а потом он пытается сделать морду кирпичом и запомнить внешний вид книжки, которую непременно позже разыщет в библиотеке. Она же есть в библиотеке, верно? Ну или придется пошариться в спальне у Альвы, вдруг оставит ее на виду. Теперь главное выучить демонический язык, ведь вряд ли Альва так беспечен, чтобы писать такую важную информацию на английском.
- Хочешь сказать, что в Ватикане так много тех, кто продал душу демонам? - запоздало интересуется он, удивленно вскинув брови и склонив голову на бок. Неизвестно сколько имен на страницах, правда, но все равно выглядит так, что там очень-очень много людей записано. И это заставляет задуматься о том, что при глобальной чистке велика вероятность, что в бедном Ватикане никого не останется. - А там написано за что продана душа? - словно невзначай добавляет Вайт, делая вид, что ему вовсе не нужно это для будущих светлых дел. Вот вообще. Просто для общего ознакомления спрашивает, чтобы поддержать светский разговор. Какая хорошая погода, какое прекрасное было утро, скачки недавно прошли восхитительно, книжка тоже хороша - вот и все, ничего большего.

Габриэль с облегчением выдыхает, когда Альва соглашается на его предложение, смотрит даже с некоторым сочувствием на то, как демон устраивается на подушках, вдруг понимая его намного лучше, чем обычно. Ему самому было сложно объяснять очевидные вещи своим подчиненным, это вызывало даже некоторое раздражение. Наверное, Альве тоже тяжело сдерживаться, чтобы не забить на все и не послать его лесом.
- Я бы давно согласился на твой магический способ, но не хочу потерять возможность знать язык. Ведь если мне кто-то наколдует его понимание, то этот кто-то может и забрать то, что наколдовал, верно? - внезапно произносит он даже немного извиняющимся тоном, на что собственная сила неприятно кольнула внутри, мол ты совсем с ума сошел перед демоном распинаться в объяснениях. Даже сам Габриэль не может понять, что его потянуло за язык: то ли сочувствие, то ли понимание, то ли вообще что-то непонятное. И потому он фыркает и отводит взгляд снова, надувшись сам на себя.

Ночной дожор Габриэлем тоже весьма и весьма приветствовался, поэтому бутерброды он встретил радостной улыбкой, отвлекаясь тут же на объяснения Альвы, все еще кажущиеся слишком сложными. Вот ведь усложнили себе язык, могли бы и попроще сделать без всяких дифтонгов. И это он еще магии не стал по книжкам учиться.
- Не представляю как вы это держите в голове, - честно признается он, насмотревшись уже на большое количество разных закорючек, наводящих на мысли о иероглифах, вздыхает и наливает себе тоже кофе, добавляя немного молока и с удовольствием вдыхая восхитительный запах напитка. О да, этого ему точно не хватало все это время.

Он греет пальцы о кружку, не спеша сделать глоток, задумчиво разглядывает бутылочки с сиропами, едва заметно подергивая ушками в ответ на слова Альвы, напоминая сейчас кота, зачарованного каким-то важным делом.
- Я не видел кофе там раньше, поэтому подумал, что в этом доме его не делают, - пожимает плечами Габриэль, отставляя наконец чашку и пробуя каждый из сиропов по капле, после чего аккуратно подливает шоколадный и мятный в кофе, от чего в воздухе сразу разлился сладковато-свежий аромат. - Вообще на самом деле я брал тот сироп, который видел в продаже в магазине возле дома, так что не сильно избалован. Там их редко завозили, основным был карамельный, пару раз ванильный. Ореховый еще был неплох, но шоколадные и мятные вне всякой конкуренции, - он делает небольшой глоток и расплывается в блаженной улыбке, добившись идеальной для себя консистенции вкуса. Даже и не скажешь сейчас, глядя на него, что страдает в плену демона и строит планы по убийству оного с особой жестокостью. А еще Габриэль прекрасно чувствует разницу этого кофе и растворимого, да даже с кофе в кофейнях не идет в никакое сравнение. Этот дорогой и благородный вкус будоражит с первых глотков, сразу дарит столько сил, столько энергии, что кажется, что можно свернуть горы.

- Господи, как же хорошо, - мечтательно выдыхает он, заедая сладкий кофе кусочком шоколадки с орешками, делая новый глоток и вытягивая расслабленно ноги. - А ты не любишь добавлять туда что-то сладкое? Только молоко? - задумчиво смотрит он на чашку, не представляя как можно пить без сахара. Явно извращение какое-то. Габриэль и какао бы с удовольствием навернул или горячего шоколада, но стеснялся сделать подобный запрос, ведь он инквизитор. Брутальный самец. Надежа и опора Ватикана, засланный казачок в тылу врага! Не пристало таким пить какавушку и блаженно раскидывать ушки. Так, глядишь, еще и до тортов опустится, пирожных всяких, как девица.

Габриэль не замечает, как кофеин - действительно хороший и чистый - активизирует работу всего тела, в том числе и той тонкой материи, которая отвечает за магическую силу, бывшую до этого относительно смирной. Сейчас же ее крохотные иголочки постепенно обретали твердость, опасно начиная закручиваться под кожей. И всего через несколько новых глотков Габриэль чуть не роняет чашку от того, как ощутимо его накрыло этим распирающим и болезненным чувством, становящимся все сильнее, требующим выхода прямо здесь и прямо сейчас. Но он ведь даже не злится сейчас, да и цветов живых здесь нет, так хорошо впитывающих энергию.
Возможно, именно поэтому история не зафиксировала ни одного эльфа в кофейнях.
Вайт все же отставляет чашку, умудряясь даже ничего не расплескать, выдыхает болезненно-прерывисто, чувствуя себя как хомячок, который наелся зерен попкорна и оказался в микроволновке.
- Это точно просто кофе? Ты ничего не приказал туда добавить? - голос подрагивает, выдавая в полной мере как его обладателю резко стало хреново просто из-за того, что он не умеет справляться со своей силой, явно решившей отыграться за тридцать с лишним лет в спящем режиме.

+1

86

Альва внимательно следит за тем, как изменяется лицо Габриэля. Наверное, все же хорошо, что его пленник – не чистокровный эльф, иначе читать чужие эмоции не было бы настолько простой задачей. Впрочем, будь Габриэль чистокровным, его эмоции вообще вряд ли удавалось бы прочесть, если бы он сам того не захотел. Видал Альва этих чистокровных представителей высшей расы: лицо постное, ни оттенка улыбки, ни грамма ненависти в глазах – сплошное равнодушие или легкая брезгливость. Последняя, кстати говоря, порой проскальзывает в лице Габриэля, когда тот в очередной раз вещает о том, как благороден свет, и как низко пала тьма. Правда, пока что от такого презрения тянется не забиться в дальний угол и раскаиваться, а посмеяться в кулак, да сказать еще какую-нибудь мерзкую гадость.

- Достаточное количество, сам по страничкам наверняка видишь, - Альва отвечает честно. Просто не видит смысла врать. А еще думает о том, что можно будет когда-нибудь в будущем поймать Габриэля на том, что он непременно будет рыться в его вещах. Всего-то и достаточно, что сделать постоянным местом дислокации книги не полку в библиотеке, а либо собственную спальню, либо кабинет. Получится еще одна ловушка сродни той, в которую его пленник угодил, пробравшись на бал. Если, конечно, к моменту, когда Габриэль выучит демонический, в этом всем вообще будет необходимость. - Да. Там расписаны обстоятельства, особенности заключения договора и все прочее, что может быть необходимо. Как только сделка выполнена, имя исчезает из книги. Как только заключена – добавляется, она зачарована так – старая магия, но эффективная, - рассказывает легко демон, подбрасывая в огонь чужого интереса еще немного поленьев, чтобы жизнь не казалась Габриэлю медом.

Альва приподнимает ладонь, которую опустил было на глаза, да косит на Габриэля голубой взгляд, хмыкая насмешливо.
- Ты правда считаешь, что если мне захочется, я не сотру из твоей головы память об уроках, что ты сейчас так усердно учишь? – Альва блефует, хоть и не слишком сильно. Конечно, выученные знания возможно будет восстановить в отличие от магических, но знает ли об этой тонкости Габриэль – вопрос открытый. Тем более, что демон специально недоговаривает о возможности восстановления, чтобы не удалось потом приписать ему обвинения во лжи. – При желании можно было бы даже память об инквизиторстве стереть и заложить всю информацию наново, - опять же, с возможностью восстановления, о чем Альва недоговаривает сознательно: - Но это было бы так скучно, не считаешь? – интересуется, прямо и наивно взглянув на эльфа.
А еще во взгляде промелькивает на секунду удивление, когда он слышит в чужом голосе – ему показалось, или нет?! – виноватые нотки.

Альва быстро уговаривает первый бутерброд под кофе, да тянется за вторым. Кажется, это именно то, чего ему так не хватало. Демон ставит мысленную пометку заглянуть на кухню: он давно там не был, а работающий на кухне бес предан ему всей душой за одно старое спасение, и всегда рад видеть хозяина дома в своих номинальных владениях. Нужно же порадовать старика, коль он так заботлив. Кажется, даже голова болит уже меньше.
- Мы учим это с детства. Сам знаешь, детская память более гибкая, легче впитывает в себя информацию. Да и времени у нас больше. Демоны взрослеют не как люди, когда ты в 21 уже взрослый и самостоятельный, - напоминает он. От пары бутербродов чувствуется спокойное удовлетворение, и Альва отпивает из чашки кофе, смакую кофейно-молочный привкус, да жмуря глаза, словно довольный жизнью кошак.

В какой-то момент демон забывает, с кем имеет дело, а потому смотрит на Габриэля с ноткой удивления, когда тот говорит, что думал, будто кофе не бывает в этом доме. Потом хлопает себя по лбу, да коротко смеется, отпивая после еще кофе и доливая напиток из кофейника, чтобы он был крепче.
- В этом доме есть все, - сообщает он без тени пустого хвастовства в голосе: - Если захочется, то даже амброзию достанут. Просто для этого нужно говорить кухне прямо, чего хочется, иначе они выучат определенный спектр вкусов и, стремясь угодить, будут давать только это. Так что не удивляйся, если утром тебе нальют кофе с мятным и шоколадным сиропом.
Для Альвы подобное положение вещей настолько обыденное, настолько привычное, что он даже не задумывался, что в чьем-то представление это может работать как-то иначе. Он просто привык получать то, что ему захочется, даже если дело касается еды, и своей избалованности никогда не скрывал. Демон, в конце концов, ему простительно.

- Не люблю сладкие напитки, - пожимает плечами: - Даже все эти газировки земные не слишком жалую. Очень редко делаю исключение для энергетиков, но лучше кофе или чай без сахара, - если честно, Альва с некоторым удивлением наблюдает за тем, как Габриэль умудряется пить кофе с сиропом, да еще и заедать это дело сладким шоколадом с орехами. Вот уж точно, не врала горничная, сообщив как-то между делом, что пленник-то тот еще сластена. И ведь смогла заметить, хоть – как Альва понимал – Габриэль и сдерживал себя очень усердно, чтобы не поддаться очередному искушению, как ему наверняка казалось.

Демон расслабляется прикрывая глаза, да потягивая кофе. И даже почти упускает момент, когда чужая сила колоться начинает острыми иголками даже с расстояния. Об этом предупреждает собственная защита, собственная интуиция, подстегнувшие с такой силой, что Альва едва не отвечает собственной магией, но вовремя вспоминает, где он находится и с кем. Зато бросает взгляд на Габриэля, который сейчас даже не бесится на него из-за чего-то, а вполне себе спокоен. Все встает на свои места, хоть и не до конца.
- Честно ничего не добавлял. Просто хороший кофе без каких-либо примесей, - по озадаченности в голосе Альвы легко понять, что он не врет, даже не пытается. – Видать стимуляторы, даже если они просто нервную систему стимулируют, тебе можно только в хорошо разбавленном виде, - демон тянет слова, явно предполагая, но не утверждая точно. – Больно? – интересуется с искренним интересом. – Я бы мог тебе помочь, но мой способ наверняка не понравится, так что если хочешь, иди в сад – отпускаю на сегодня.
Был ли Альва уверен, что цветы смогут справиться с тем количеством энергии, что он отлично ощущал? Нет. Был ли он уверен, что Габриэль принципиально попользуется возможностью и уйдет, чтобы не вернуться ночевать с ним? Да.
[nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

87

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] И конечно же Габриэль предсказуемо ведется на такую заманчивую книгу, в которой расписаны все ватиканские грехи. Не нужно быть мастером чтения лиц, чтобы заметить, как в зеленых глазах сверкнул лукавый интерес, понять, что внешний вид книги запомнен так же хорошо, как Отче наш. Да и стимул поскорее изучить демонический появился, ведь раньше книги со всякой магией и прочими полезными штуками представлялись лишь гипотетически, а тут появилось наглядное доказательство.

Интересно, есть ли там мое имя? И как оно записано: Габриэль или то, которое я уже давно забыл?

Но все же этот вопрос Вайт не задает вслух, наверное потому что знает первый ответ. Он уже опустился так низко, что заключил сделку с демоном, пусть и для блага. И это его постоянно немного царапает и вынуждает истово молиться и наказывать себя изнурительными тренировками или ледяным душем.

- Я думаю, что ты мог бы, но я бы все равно легко все выучил заново, потому что где-то в подкорке оно бы осталось, - задумчиво и нерешительно произносит Габриэль, надеясь на лучшее. По спине ползет неприятный холодок от одной только мысли, что Альва мог бы стереть его прошлое и заменить своим, сделав, например, своим верным соратником или текущей от внимания постельной игрушкой. Или на что еще фантазия демона может быть способна. - Да и чтобы заменить одни воспоминания другими пришлось бы очень постараться, чтобы они выглядели достоверно и не начали рассыпаться по швам от нестыковок. Или я не прав? - он отвечает таким же наивным и светлым взглядом, говоря исключительно интуитивно. - А если перестараешься, то наверняка получишь не то, что хочешь, а симпатичный овощ. А это уже действительно скучно, - решительно заканчивает Габриэль и загрызает кусок шоколадки насмерть.

Если его что-то и не бесит в доме Альвы, так это еда и вообще элегантная роскошь, прослеживающаяся в каждом предмете интерьера, в каждой вещичке. Одежда из лучших тканей, льнущих к телу нежно, как прикосновения возлюбленной, еда из лучших продуктов - такой шоколад Габриэль точно не пробовал, да и рестораны, в которых могли бы подаваться повседневные нынче блюда, ему были не по карману. А кровать и вовсе песня - настоящий рай для позвоночника. Любой нормальный человек, увидев условия, в которых теперь жил Вайт, душу отдал бы за что-то подобное. Но Габриэль никогда не претендовал на нормальность.

- И во сколько же взрослеют демоны? - недоверчиво щурится он, цедя свой кофе и растягивая удовольствие, продолжая заедать его сладким - и нет, не слипнется. - Может у тебя и альбомы с фотографиями сохранились, где ты очаровательный щекастик с голубыми и невинными глазами и выпавшими молочными зубами? - картинка, нарисованная в его голове, получается умилительно-уморительной, от чего Габриэль тихо хихикает и даже забывает спросить когда же взрослеют эльфы. А то в последнее время в нем все крепче ощущение, что вернулся он где-то во времена подростничества и ничего не может с этим сделать. Тот самый момент, когда ум говорит одно, сердце другое, а гормоны и вовсе третье.

- Интересно, какая на вкус амброзия, - с мечтательным вздохом Габриэль делает пометку в памяти все же сунуть нос на кухню не как ниндзя-призрак, ворующий булочки в ночи, а с конкретной просьбой. Может и о какао попросит, но только в тайне от Альвы, тот же наверняка его на смех поднимет за это, будет дразнить и все такое. - Значит, даже я могу просто туда прийти и сказать, что хочу попробовать и мне это приготовят? - осторожно уточняет он, глубоко в душе поражаясь подобной щедрости. Вот уж точно пес, сидящий всю жизнь на каше и редких косточках, перед которым внезапно оказался стол, заставленный всеми вкусностями мира.

- Извращенец. Пить кофе с молоком и без сахара, кто вообще так делает! - привыкнув перебивать неприятный привкус бурды из пакетиков, Вайт теперь даже не представлял, что по настоящему хороший кофе не нуждается в подобных заглушках. Но все наверняка изменится со временем... или нет, учитывая как все ощутимее его плющило сейчас. Наверное, стоило добавить больше молока.

Он вдыхает и выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, тщетно пытаясь обуздать это что-то внутри себя, сжимает кулаки, слабо светясь энергией.
- Больно, - сухо соглашается Габриэль, воинственно вздернув ушки и ожидая какой-то подлянки. И, что удивительно, подлянки нет. Даже не верится, что Альва так легко отпускает, чем Вайт охотно пользуется, пулей вылетая в сад. Прям как Соник - только Альва моргнул, а его уже нет, лишь чашка кофе и нагретое место на кровати напоминают о том, что здесь кто-то был.

Если выглянуть в окно, то можно увидеть, как Габриэль плюхнулся в цветы, как заметно в темноте сияют серебристые волосы, все увеличивая свечение, пульсирующее опасно и колко, как цветы жадно впитывают все то, что им дают, а после, наполненные под завязку, тоже слабо посверкивают. Недаром про эльфийские мэллорны - деревья, хранящие магию и леса длинноухих - шли легенды о светящихся листьях.

Его все еще плющит, поэтому Габриэль перебирается под ветвистое дерево - почти сухое, словно застывшее в безвременье, которое на глазах наливается силой, распускается цветами, опадающими романтичными белыми лепестками, путающимися в потерявших резинку волосах, струящихся по плечам. Его отпускает, но не сильно, просто слишком сильные излишки покинули чашу, но одна лишняя капля и Габриэля снова скрутит.
Так он сидит долго - цветы успевают смениться завязью, округлиться и шлепнуться спелыми плодами. Габриэль подбирает один и хмыкает от ироничности ситуации - дерево оказывается яблоней и яблоки эти теперь наполнены все тем же ярким светом, что болезненно жжет в груди. Хоть в демонов и кидайся и смотри, как они морщатся.

Как же херово, господи.

Он смотрит в окно, за которым предположительно спальня Альвы, прикидывает, что тот делает, а потом решает сделать финт чудесными эльфийскими ушами, ради чего старательно собирает упавшие спелые яблочки в подол рубашки и с ними гордо идет к Альве. И плевать, что уже все нормальные люди и нелюди должны спать, он все равно будет как мышь, которая крадется.

- Я пришел с подарками и исполнять долг, - тихо сообщает Габриэль, оказавшись уже в спальне и сгружая слабо светящиеся яблоки на стол. А потом сбрасывает все лишнее и ныряет под одеялко, изо всех сил надеясь, что Альва сделает как в прошлый раз и подарит спокойный и сладкий сон. Так и лежит, напряженно сопя и разглядывая потолок, улавливая в помаргивании звезд некоторую зацикленность. Видимо, все же не с настоящим небом связано заклятие.

+1

88

Видя интерес в чужих глазах, Альва только убеждается в том, что нужно будет в будущем обязательно сыграть в игру «спровоцируй - накажи» ищи раз. Почему? Да просто потому, что в случае с балом это было весело и, Альва в этом был уверен, с книжкой тоже будет весело. Правда, вряд ли в этот раз Габриэль отделается переломом, но подумать над компенсацией конкретнее у Альвы еще будет прилично времени. В конце концов, его пленник только-только начал учить демонический, и до уверенного владения там еще не просто далеко, а очень и очень далеко.

- Ты прав. Если информация была известна, то восстановить ее гораздо проще, чем вкладывать в голову наново, с нуля, - кивает согласно, не видя смысла скрывать очевидное: - Правда, забавно то, что стирать память или конкретные ее фрагменты можно не один раз. Но и восстанавливаться они с каждым разом будут быстрее и быстрее, - объясняет демон, надеясь, что звучит понятно. Хмыкает тихо. Габриэль прав: создать ложные воспоминания совсем не так просто, как кажется. Должно быть множество взаимосвязанных узлов, чтобы все не сыпалось мелкими осколками от первого же неправильного прикосновения. Скрупулезная работа, требующая сочетания феноменальной усидчивости с неплохой фантазией и логикой. – Нужно сложить множество кусков, а это нередко сложно, особенно если навыка нет. Однако не невозможно. Скорее просто не оправдывает трудозатрат.
Конечно, вопрос о трудозатратах спорный. Иметь огрызающегося по поводу и без бывшего инквизитора, который ненавидит тебя всеми фибрами своей души – тоже удовольствие для многих ниже среднего, но тут чистый вопрос выбора. Альва выбрал характер, потому что если бы хотел просто симпатичную игрушку, явно не стал бы заморачиваться с Габриэлем.

- В разных семьях порог взросления разный, но в основном мало где он ниже отметки в тысячу лет. Конечно, ты можешь быть разумным и рассудительным в пятьсот, но не факт, что тебя пустят к управлению семейными делами в таком возрасте, - Альва поясняет терпеливо и довольно подробно. Просто потому, что помнит, что Габриэль всегда видел демонов, как темные сущности, которые просто появляются из небытия. И для него открытие, что существуют маленькие демонятки, что демоны создают семьи – пусть это зачастую и политические браки, что институт семьи вообще существует тут. – Не знаю, - хмыкает он: - Может, в архивах где сохранились фотографии семейные. Все равно ходишь в библиотеку, поищи, коль так интересно, - фотографии на самом деле где-то есть. Может, некоторые из них даже живые, запечатлившие короткие отрезки из жизни. Но вряд ли их много просто потому, что отец и мать работали всегда очень близко к Императору и светить лишний раз лица не любили. Альва от них эту нелюбовь перенял, делая исключение исключительно для людской прессы.

Альву откровенно забавляет то, как Габриэль реагирует на материальные блага. Эта смесь легкой завороженности и пренебрежения дают интересный коктейль. Первое – Альва отлично это понимает – идет от жизни в церковном приюте, где едва ли видишь ежедневно изысканные яства (хотя, ей богу, откуда Альве знать, он никогда в таких условиях не жил и начинать не планировал). Второе – от веры, от вбитого светлыми в голову своим последователям правила о необходимости сдерживать свои желания, от устоявшегося мнения, что любое удовольствие – смертный грех, за которой ждут все круги ада.

- Можешь, - подтверждает кивком демон: - Как я сказал, даже амброзию раздобудут, если захочешь.
Можно было бы еще рассказать Габриэлю, что главный повар там вообще очень общительный, а некоторые кухарки постарше самого Альвы и знают историю его семьи наизусть, служив не только при нем, но и при его родителях, но Альва молчит. Пускай Габриэль – если ему это интересно – выясняет подобные мелочи сам. А то низшие уже жалуются, что он лазает на кухню ночами, словно вор, да тащит все, что лежит не очень хорошо и не там, где надо. И это вместо того, чтобы прийти и просто спросить, чего хочется! Как говорится, высшее бесовское непонимание.

Альва смотрит из-за чашки с кофе за чужими мучениями с хорошо ощутимым сочувствием в голубых глазах. Если бы он знал, что реакцию будет такой, он бы может быть и предостерег (но это не точно). Но Альва не знал, так что сейчас все, что может – это или предложить помочь справиться с бушующим потоком самым доступным Габриэлю на данный момент способом, или отпустить его от себя подальше и поближе к растениям.
Последние, кстати, впитывая силы, параллельно не провоцировали новые всплески, чего не скажешь о близком присутствии демона, на которого сила щерилась интуитивно, ощущая пусть и колеблющееся, но все же больше негативное отношение своего хозяина.

- Можешь ночевать у себя, - в спину Габриэлю бросает Альва, не будучи уверенным в том, что Эльф его услышал. Поднявшись с постели, демон перебирается к окну и садится на подоконник, наблюдая из-за стекла за тем, как эльф выскакивает на улицу, да пытается избавиться от излишков силы. Альва не просто любуется серебристыми переливами, выглядящими завораживающе в ночи, нет. Он анализирует то, что видит, и только убеждается в простом осознании того, что растения снимают немного предел напряжения, но от болезненно переполняющей Габриэля силы все же не освобождают.
Когда эльф перебирается под дерево, заставляя его сначала вообще ожить, а затем за непродолжительный промежуток времени скакнуть к цветению, Альве наблюдать надоедает. К тому моменту он увидел уже все, что его интересовало, а на трудящегося в саду Габриэля он налюбовался и того раньше. Демон вызывает прислугу, поручая ей убрать лишнюю посуду, да со спокойной совестью укладывается спать, уверенный в том, что Габриэль не придет либо потому, что услышал разрешение, либо же потому, что всю ночь просидит в саду, пытаясь избавиться от болезненности, что вызывает в теле избыток энергии.

К моменту, когда Габриэль толкнул дверь в спальню, Альва давно уже спал, уютно устроившись под одеялом. Правда, глаза открыл тут же, стоило только двери хлопнуть.
- Я же разрешил тебе не приходить, - сонно протянул, щуря глаза из-за света, попавшего в комнату с коридора: - Мог оставаться в саду или пойти к себе, - Альва кидает короткий взгляд на яблоки и чуть кивает, показывая, что подарок увидел и благодарен.
Чувствует ли он, что Габриэлю не сильно легче стало даже после посещения сада и выращивания миниатюрной яблочной фабрики? Да, чувствует. И чужое напряжение, и чужую растекающуюся по телу боль, что сродни навязчивой головной боли, которая вроде не вынуждает лезть на стену, но уснуть при этом все равно задачка из невыполнимых. Собирается ли он повторно предлагать помощь? Нет, один раз предложение звучало, а повторяться Альва не станет – дело принципа в общении с Габриэлем.

- Коль пришел, укладывайся и засыпай, - тянет он, пряча за ладонью зевок. И даже не тянет к Габриэлю руку, предоставляя ему возможность сидеть на своей половине кровати. Вместо этого сворачивается удобнее под одеялом, обнимая подушку, да закрывая глаза.
От ощущений Габриэля Альва отгородился наглухо. Чтобы тот своими метаниями не мешал ему досыпать и видеть какие-нибудь сладкие сны. А вот кого-то наверняка ждала бессонная ночь.

[nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1

89

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/309/26362.jpg[/icon][nick]Gabriel White[/nick][status]Чуточку сомневающийся пес Инквизиции[/status] От признания правоты Габриэль чуть ли не сияет ушастым солнышком. Вот какой он умный и даже без изучения всяких магий, хвалите его, хвалите! Авось еще что-то мудрое выдаст. Ну или не выдаст, тут уже пятьдесят на пятьдесят.
- Зато это, наверное, хорошо работает с потерявшими память. Им-то вспоминать нечего, так что можно хоть историю из сопливой мелодрамы запихнуть в голову, - задумчиво хмыкает он и косится на Альву, размышляя почему тот так и не изменил его память. Было лень или просто мазохист, которому нравится, когда его ненавидят? Или просто влюбился с первого взгляда в его романтичную неотесанность? Хотя это уже точно из разряда фантастики, демоны же наверняка не умеют любить, могут только сексом заниматься и то без души.

- Т-тысяча?.. - он аж заикается, потому что число раз в десять превосходит его примерные прикидки. Он-то, наивная душа, думал, что где-то с сотни демоны считаются взрослыми, а тут получалось, что Альве как минимум тысяча. Или полторы. Или две. Как можно столько жить и не сдохнуть от скуки? И как можно оставаться таким ребячливым и живым?
- Хорошо, я поищу, если ты не против, - Вайт отводит взгляд, понимая, что если действительно найдет эти фото, особенно в кругу семьи, то относиться к демонам как раньше - как к разумным животным, чертовым отродьям мрака - не получится. Одно дело аморфная сущность в виде гномика, которая создана из людских темных помыслов, и совсем другое - живое создание, которое просто отдельная раса. И все же интересно какой степени пухлости были щечки маленького Альвы. Каким вообще он был? Ребенок почему-то представлялся очаровательнейший, настоящий ангелочек с голубыми огромными глазищами.

Удирая в сад Габриэль конечно же ничего не слышал, слишком занятый тем, чтобы держать себя в вертикальном положении, а не кукожиться от боли. И потому сонное бормотание демона стало для него настоящей неожиданностью. Аттракцион невиданной щедрости какой-то, неужели Альва чувствует вину за кофе? Да нет, бред какой-то, тогда наверняка помог бы. Не может ведь существовать лишь пошлый способ сбрасывания лишней энергии.

Габриэль сопит и ворочается, сворачиваясь в компактный клубочек, страдальчески вздыхающий время от времени. Колется все ощутимее своим светом, раня даже больше себя, чем доставляя дискомфорт демону, считает пингвинчиков, бодро перешагивающих через айсберг, переворачивается с бока на бок, разглядывает потолок и звезды, утыкается в подушку, жамкает ее и даже грызет уголок, когда внутренности словно сворачивает неприятным узлом. Не помогает. И даже если пойти в сад снова, то что-то подсказывает Вайту, что утром легче не станет. И что делать в такой ситуации совершенно не понятно.

- Альва... Альва, ты спишь? - шепотом интересуется он, осторожно проводя по спине через одеяло, когда гордость проиграла борьбу со здравым смыслом. Убирает рассыпавшиеся волосы с шеи, касаясь кожи излишне горячими, словно горящими изнутри пальцами, виновато утыкается лбом куда-то в районе лопаток, мысленно обещая себе больше никогда не пить кофе - очень болезненное обещание, но что поделать, собственное благополучие важнее короткого мига счастья у вкусовых рецепторов. Продолжить свою мысль тяжело, но все же Габриэль набирается моральных сил и судорожно сжимает пальцы на одеяле: - Ты говорил, что можешь помочь. А еще как-то говорил, что эльфы неплохи энергией. Не хочешь немного перекусить? Ночной дожор, все дела, - Вайт очень слабо представляет на что соглашается и что предлагает, но сейчас готов хоть весь имеющийся запас спихнуть Альве, чтобы все восстанавливалось как можно дольше. И даже поцеловать ради этого всего готов - вот на какие жертвы согласен идти.

Он еще немного молчит, вздыхая с такой печалью, словно наблюдает за концом света, а потом добавляет, смущенно подергивая кончиками ушей, чего конечно же наверняка не видно в темноте: - Пожалуйста.

+1

90

Если бы Альва постарался, он смог бы даже точно сказать, где именно искать альбом, что заинтересовал Габриэля. Толстая книжица в кожаном переплете – потрепанная слегка, по углам побитая жизнью – наверняка ютилась на одной из нижних полок ближе к дальней стене библиотеки. Демоны сентиментальностью никогда не отличались, так что альбом покидал свое место редко, но вот пыль с него библиотекарь стирал регулярно: вдруг хозяину дома пригодится зачем-то, а он пыльный – будет непорядок, Альва будет недоволен.
Правда, сам Альва брался за альбом исключительно редко. Например, если о том, пребывая в гостях, просил кто-нибудь из старых друзей родителей, или если визит совершал кто-нибудь из дальних родственников, каковых было очень немного. Тем более, сам Альва терпеть не мог все эти посиделки, и максимально старался откосить от них.

Сам Альва не спит в полном смысле этого слова, скорее дремлет урывками. И это неудивительно: сложно заснуть, даже если ты отгородился от чужой боли, но под боком продолжают вздыхать, сопеть, ворочаться с боку на бок, тщетно пытаясь найти какую-нибудь позу, которая если уж не принесет полное облегчение, то хотя бы немного улучшит ситуацию. У Альвы слишком чуткий сон, чтобы провалиться в него без оглядки в таких условиях.
Но вот провалиться в дрему сродни кошачьей получается очень даже неплохо. Тело и мозг получают необходимый отдых, но при этом ты подскочишь на месте и распахнешь глаза, как только того потребуют обстоятельства.

И Альва распахивает глаза тут же, слыша голос Габриэля, обращенный к себе, да чувствуя едва ощутимое сквозь одеяло прикосновение к спине. Инстинкт требует сработать однозначно, защищаясь: все же сила Габриэля враждебна, она и не думает ластиться к носителю тьмы, словно ласковый котенок. Но Альве не два года и даже не сто, чтобы жить голыми инстинктами, поэтому он только поводит плечом.
- Поспишь тут с тобой, - шипит почти, хоть в голосе и нет того раздражения, что по идее должно в нем сквозить: - То ходишь туда-сюда, то ворочаешься, не прекращая.
Кожу на шее обжигает прикосновением пальцев, когда Габриэль осторожно – осторожность в жесте отлично чувствуется – убирает с его шеи волосы. И при контакте кожа к коже не удается уже закрыться от чужих ощущений, как бы сильно этого ни хотелось. Альва жмурится, справляясь с мурашками от тех отголосков силы, что просочились сквозь касание, да выдыхает медленно, возводя свой щит обратно. Знает, что ненадолго, раз дошло до того, что Габриэль его разбудил.

- Я говорил, что тебе не понравится способ, которым я могу помочь на данный момент, - напоминает он, прежде чем обернуться к Габриэлю лицом. Можно было бы закатить лекцию о том, что в данный момент секс – это, по сути, единственный доступный и простой способ передать скопившуюся силу. Со временем, когда Габриэль научится ей управлять, таких проблем не будет, потому что если ты начал пользоваться магией в повседневности, ты так или иначе постоянно черпаешь из этой силы, просто не позволяя ей переливаться через край. Но для этого нужно сначала выучиться хоты бы чему-то, а не привыкнуть просто спонтанно сливать силу куда-то, особо не разбираясь в механике. Альва лекцию не закатывает. Просто потому, что еще чего не хватало – оправдываться перед Габриэлем, который конкретно сейчас без его помощи не может.

- И да, твоя сила сейчас – это не лучшее, о чем можно мечтать. Примерно как пить перебродившее вино: не слишком приятно вкусовым рецепторам, в голову дает, а на утро наверняка будет головная боль, - демон, может быть, и утрирует, но не слишком сильно. Скорее имеет в виду то, что сила колет сейчас не только своего обладателя, но и самого Альву так или иначе. И ощущения эти не из лучших, как ты ни посмотри, хотя стерпеться может. Конечно, после первого глотка станет легче, и будет дальше легчать по нарастающей, но у Альвы всегда так хорошо получается драматизировать, что он просто не может отказать себе в удовольствии.

- Дыши глубже, - просит Альва, откидывая край одеяла и притягивая Габриэля к себе, обнимая мягко за плечи: - И постарайся с утра не плескать ненавистью очень сильно, - мурлычет почти, чувствуя, как чужая светлая силы покалывает кончики пальцев мелкими иголками. Когда Альва накрывает губы Габриэля поцелуем, их тоже покалывает от льющейся через край силы, но отстраниться демон даже не думает. Тем более, что покалывает не так противно, как могло бы. [nick]Alva[/nick][status]ступени над бездной[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/73/8e/140/88444.jpg[/icon][sign]***[/sign]

+1


Вы здесь » ELM AGENCY » Альтернатива » Burn, baby, burn


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно